Игорь Андреев - Приключения 1986

Агния и участковый, посмеиваясь, отступили.

— А по мне, лучше бы пару рябчиков. Жареных, ага, Агнюха?

— У Георгия Андреевича большой интерес к тигру, это понимать надо, Иван Алексеевич, а ты все шуточки.

— Да уж понимаю, понимаю.

— Здесь она лежала и била хвостом… — бормотал Белов. — Долго лежала, снег подтаял… Ага, палку грызла… Палочку-то эту мы — в мешок; дома получше рассмотрим… Так что же тебе так не понравилось, милая?

— Видала, Агнюха? Ученый следопыт. Нас теперь и не слышит, — с наигранной обидой, в которой все-таки сквозило уважение, сказал Мернов и, присев на валежину, достал кисет с махоркой. — Кажись, надолго. Слава богу, спешить теперь не надо: до ночевки добрались — вон со всеми удобствами спать будем, — кивнул он в сторону избушки, — А что, Агнюха, пока Андреич своей наукой увлекается, не сообразишь ли ты нам насчет ужина?

— Мог бы и не подсказывать, — по-мальчишески огрызнулась Агния и полетела вниз, ловко лавируя между деревьями. На дне распадка она перешла невидимый ручей, через рыхлый снежный нанос пробилась к избушке, ногами отгребла снег от топорно сколоченной двери, нашла ручку, тоже деревянную, прибитую гвоздями коряжинку, дернула. Дверь сначала поддалась с трудом, но затем резко, как бы сама собой, растворилась, и огромная ручища втащила но успевшую и ахнуть девушку внутрь избушки.

— Ай да удача! Девка попалась! Батюшки, вооруженная! — Захар Щапов, еще не поняв, видно, всю серьезность неожиданной ситуации, развеселился и, без особого труда преодолев сопротивление Агнии, облапил ее и привлек к себе. Но тут он был укушен пленницей за палец и с глухим воплем отбросил ее в дальний угол. В руках у него, однако, остался карабин; разглядев его при свете полуотворенной двери, он сразу позабыл про боль. — Ай да машинка! Всю жизнь мечтал иметь!

Остальные обитатели избушки по-разному восприняли происходящее. Толстогубый Никита замер в изумлении, весьма, по-видимому, еще далекий от каких-либо выводов, старший же Хлопотин сразу учуял опасность и вскочил с неожиданной для старика резвостью.

— Не чуди, Захар Данилыч! Девка из заповедника! Агнюха это, Сотникова! Не одна она! Того и гляди другие люди заявятся! Никита, пушнину собирай!

— Трус ты, Хлопотин, трус. Вот с этой штуковиной, — сказал Щапов, проверяя, полна ли обойма, — я никуда спешить не намерен. Здесь буду, моя заимка! А с девки допрос снимем и все узнаем.

Агния немного опомнилась и зло сверкала глазами. На первое же сделанное в ее сторону движение Щапова она ответила пронзительнейшим криком. Захар Данилович поспешил закрыть дверь, Хлопотин кинулся к девушке и накрыл ее полушубком.

Ни Белов, ни Мернов не услышали этого крика. Участковый, с некоторым даже комфортом устроившись на поваленном дереве, покуривал самокрутку; Георгий Андреевич, в нескольких шагах поодаль, был весь поглощен изучением следов.

— Ну, братцы, странная история! — вдруг сказал он громко.

— Давай-давай, Андреич, — одобрительно отозвался Мернов. — Видать, такое уж твое дело — странные загадки разгадывать.

— Да ты только посмотри — кровь!

Лениво поднявшись и подойдя к Георгию Андреевичу, Мернов и правда увидел несколько в стороне от сделавшейся в том месте редкой цепочки следов пятна крови.

— На то и тигрюшка, чтобы кровь проливать. Небось кого-нибудь сцапала.

— Больше никаких следов нет, — с сомнением покачал головой Белов. — Видишь, вон оттуда она пошла скачками. А кровь, сам знаешь, не из всякой раны потечет сразу. Вот и получается: там в нее попали, а здесь кровь брызнула.

Нахмурясь, Мернов быстро пошел назад. Заимка С предполагаемой Беловым точки ранения зверя — как на ладони.

— Стало быть, если стреляли, то оттуда… Однако далеко!

— А если из нарезного оружия?

— Это я уж и сам подумал. Ах, язви, еще и Агнюхи не видать. И почто только я ее одну послал! Агню-у-ха-а! — зычно закричал Мернов.

Тем же путем и тем же способом, что и Агния, оба ринулись вниз. И как только достигли безлесного распадка, в приоткрывшейся двери избушки блеснула маленькая, солнечного цвета молния. Обоих кинуло в снег. Гром выстрела прокатился над спинами.

— Мернов, это ты, что ли, своею персоной? — крикнул Щапов.

— А еще чьей же! — выплевывая набившийся в рот снег, рыкнул участковый.

— Учти, это я так стрелял, понарошку!

— Понял я твою шутку! Тебе человека убить религия не позволит!

— Ну! Во! Я такой! — обрадованно гаркнул Щапов и, помолчав, спросил: — Мернов, а пистолетик-то твой при тебе?

— А то как же. Вот он, в руке.

— И патронов много?

— Целый карман.

— А у меня вот теперь — карабин, — с этакой печалью посетовал Щапов. — И еще кое-что имеется… И нас тут, промежду прочим, трое. Мои людишки аккурат вашу девку привязывают…

Тут Георгий Андреевич, не выдержав, взвился во весь рост. Но он и шагу не успел сделать: Мернов, ринувшись, подсек его, повалил. И тем не менее золотистая молнийка снова вспыхнула в дверном проеме, опять выстрелил Щапов.

— Этак нечестно, Мернов! Я вам позволения вставать не давал. Ты держи этого директора крепче, а то…

Между тем с тылами у Захара Щапова не все в порядке. Связанная, с тряпицей во рту, сидит, прислонясь к стене, Агния; Хлопотин торопливо заканчивает сборы, но Никита, поначалу вроде бы вялый, безвольный, на глазах твердеет, и кулаки его сжимаются. Пошевелив немного губами вхолостую, он по-медвежьи утробно, но достаточно громко пробубнил:

— Это че — в своих-то людей палить?! Это как можно?! Злодейство! Во-о!

— Что ты, что ты, Аникитушка, помолчи! — всплеснул руками старик. — Пимы надевай, бежать надо, тюрьма иначе!

— Не побегу. Да я его щас! Это!

Никита шагнул было в сторону Щапова, но тот, неумолимо направив на него карабин, зашипел:

— Уйми своего дурака, Хлопотин. Не хочет уходить, и пущай. А мне на пути становиться нельзя, так и скажи ему. Шлепну ведь, мне это что комара раздавить.

— Аникитушка, верь, верь Захару Данилычу! — умоляюще зашептал старик, повисая на племяннике.

— Слышь, Мернов, — снова закричал Щапов. — Давай договоримся! Видишь, вон камень у сухого кедра? Полагаю, твой наганчик ни в жисть оттель не дострельнет. Вы, значит, оба — ты и твой директор — ступайте туда. Хотите, бегите, хотите, ползите. Я пока стрелять не буду, обещаю, а мое слово, сам знаешь, верное. Ну так вот, как только вы там очутитесь, мы тихо-мирно смотаемся, и ваша девка опять достанется вам. Принимаешь?

Скосив глаза, участковый увидел, что плечи Георгия Андреевича трясутся от беззвучного смеха.