Приют - Алиса Бодлер

– Так и есть. Ты просто стриггерил этого псевдоученого черта и получил быструю реакцию. Но говорящую. В конечном итоге, это все, что имеет значение.

Автомобиль сдвинулся с места. Я откинулся на кресле и принялся медленно вдыхать и выдыхать воздух. Мое состояние все еще было крайне далеким от нормы. Если бы мой эмоциональный фон можно было обратить в зверька, он бы предстал передо мной в виде кролика. И скакал, и скакал бы…

– Мне очень больно за тебя, Боузи, – вдруг тихо проговорил Джереми.

– Я знаю, – негромко отозвался я. – Поэтому не хотел предоставлять ничего, кроме сухой информационной выжимки. Но этот разговор… Извини меня. Я никогда и ни с кем не позволял себе таких откровений.

– Ну, если не считать доктора Константина, конечно, – съязвил Оуэн.

– Он был моим врачом!

– Грачом, – Джереми тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя раздражение. – Проехали, Боузи. Теперь мы оба на практике знаем, что психиатрия не стерильна. Но исключения в ней – как и везде – точно присутствуют. Это нам с тобой и поможет.

– Как? – я обхватил себя руками. – Ворвемся на работу к Константину и пожалуемся?

– Нет. – Оуэн, наконец, улыбнулся. – Пробежимся по моим болевым точкам из реальной жизни. Не все же нам твои дергать.

– Ты поделишься или будем играть в шарады?

– А чего бы и не поиграть? Отдохни, Боузи. Полистай соцсети или давай обсудим какую-то ерунду. Не перегружай свой мозг понапрасну. Сейчас мы едем на работу, и это – все, что тебе следует знать.

Осознав, что не смогу добиться от него большего, я принялся рассматривать город за окном. Лето не влияло на вечную спешку – толпы все еще продолжали сновать по тротуарам, оттаптывая открытой обувью горячий асфальт. Как и всегда, жизнь шла параллельно процессам горького познания, что не отпускало меня на протяжении последних девяти месяцев. Однако сейчас я не воспринимал эту отчужденность как что-то обидное. Я знал, что для обретения настоящего успокоения мне требовалось расставить точки везде.

И теперь был готов к тому, что реальность ударит по мне значительно больнее, чем та история, что теперь была вычищена пламенем.

Я думал об Иви. О том, что могло сейчас, в очевидно неестественном состоянии, занимать ее мысли. Думала ли она обо мне? Ждала ли, что я каким-то образом считаю ее сигналы о помощи? И могла ли предпринимать попытки уйти из-под гнета нечистоплотного партнера сама?

Я вытащил телефон из кармана и нашел номер Ив в быстром наборе. Решив в последний раз попытать удачу, я нажал зеленую кнопку. Но вызов завершался автоматически, не давая мне даже шанса услышать гудки.

– А может быть, мы к ней съездим? Ну, прямо домой, пока доктор точно и гарантированно на работе? – решился высказать шальную мысль я. – Я так делал, когда тебя искал. То есть я думаю, что в этом ничего такого нет, ведь мы переживаем… Да и вообще, зачем предпринимать какие-то действия, пока мы во всем не убедились железно?

– Боузи… – Джереми вздохнул. – Ты всерьез думаешь, что это что-то изменит? Или тебе везде так необходима эта перепроверка? И вообще, я попросил тебя не думать.

– Я ведь имею право попросить тебя, верно?

Оуэн сделал вид, что меня не услышал. Но его стремления защитить меня от предполагаемых тяжелых эмоций и сцен сейчас были совсем не к месту. Если история с приютом всерьез была каким-то образом связана с нынешним состоянием Иви – я бы предпочел не терять ни минуты.

– Я ведь имею право попросить тебя, дядя? – вновь попробовал я.

И снова – молчание.

– Я ведь имею право попросить тебя, дядюш…

– Не надо. – Я заметил, как костяшки на ладони Джереми, что покоилась на руле, побелели. – Я тебя понял, мы поедем.

– Отлично, – самодовольно усмехнулся я.

Давить на его больные места было нечестно. Но в целях сближения со мной он, бывало, использовал приемы и похуже.

Оуэн доехал до ближайшего перекрестка и развернул автомобиль.

* * *

Ощущение свинца в ногах во время нашего подъема по лестнице вызывало дежавю.

Я пытался считать ступени, но быстро терял концентрацию. Только и думал о том, что теперь стал похож на ежика, который нарезает круги вокруг бочки. Каждые несколько месяцев я будто бы был обязан посещать одни и те же локации, разбирать одни и те же вопросы, встречаться с одними и теми же людьми…

Но, может быть, весь секрет жизненного процесса состоял в том, что ничего нового с нами никогда и не происходило?

Стоило мне заметить какую-то непривлекательную деталь – масштаб проблемы раздувался до планетарного масштаба. Еще пару дней назад я не мог и предположить, что снова окажусь на этой лестничной клетке с самыми мрачными мыслями…

– Все нормально. Поднимайся.

Джереми положил ладонь на мое правое плечо.

По инерции я осознал, что не должен оборачиваться, и поспешил вперед.

В этот раз наше общее положение было не таким глупым: как минимум, каждый из нас был уверен в том, что Константина за дверью точно не окажется. И что попытки пробраться в квартиру с помощью моих старых ключей будут бесполезны.

Поэтому, недолго думая, я потянулся к звонку.

– Кто там? – вскоре раздался знакомый голос за дверью.

– Иви, это… – я посмотрел на Оуэна, но тот приложил палец к губам. Верно. О его присутствии знать девушке заранее было необязательно. – Это я.

– Кто «я»? – отвечала она все с той же тревожной интонацией. – Откуда ты знаешь мое имя?

Я оторопел.

– Иви, это Боузи, – более настойчиво обратился я. – Посмотри же в глазок, ты чего.

– Я не дотягиваюсь до глазка. А братика нет дома. Уходите, пожалуйста.

Я в ужасе оглянулся на Джереми, и тот понял мой немой вопрос. Закивав, он одними губами произнес: «Точно она».

– Иви… – попробовал я снова. – Иви, открой дверь, пожалуйста, и мы поговорим, ладно? Ты же знаешь, я… Я никогда не причиню тебе вреда, Ив.

– Братик меня накажет, если узнает, что я разговаривала с незнакомцами.

Через мгновение за дверью послышался жалобный и тонкий, будто детский, плач.

– Он накажет меня! Уходите!

Мои внутренности сделали кувырок. Теперь я понимал, на что намекал Оуэн – ехать сюда после моего короткого, но яркого срыва в машине было плохой идеей. Голова кружилась. Джереми схватил меня за локоть и быстро потащил вниз, к выходу.

Когда мы оказались на улице, он спросил:

– О каком брате она говорила? Она жила до приюта с братом?

– Нет… – еле ворочая языком от шока, вымолвил я. – Брат – это ее аналог… Аналог