Владимир Михайлов - Искатель. 1964. Выпуск №2

— Как вы думаете, Махди, откуда здесь оказалась вода?

— Наверно, из земли, сэр. Больше неоткуда. Вода — это плохо! Придется нам придумать что-нибудь другое…

— Сделайте еще одну ямку, Махди! Только вот там, в четверти мили отсюда.

— Лучше не зарывать в землю, уж если вода.

— Мы ничего не будем зарывать. А ямку вы все-таки сделайте.

Махди взял маленькую саперную лопатку и стал подниматься вверх, на первую террасу — самое сухое в этом районе место. На террасе росли акации, колючки, исполинский укроп. Несколько дней назад я подстрелил там небольшую окапи. Ее нежное мясо чуть-чуть пахло, мускусом и дымом костра.

Когда в воздух взлетел рыжий и дымный столб грунта, я побежал к воронке. В ней все еще клубилась муть. Кисло и остро, до царапанья в горле, пахло взрывом. Постепенно пыль осела, и я мог осмотреть воронку. Дно показалось мне явно сыроватым. Я взял кусочек глины, и она была влажной и пластичной, тогда как у поверхности глина крошилась, как сухая замазка.

И как только я не заметил этого раньше! Я достал полевой журнал. За все время мы произвели 232 сейсмических исследования. Это значит 232 взрыва, 232 воронки. Я решил осмотреть хотя бы некоторые из них.

— Мы задержимся здесь еще на один день, Махди.

Махди молча кивнул и отвернулся.

К вечеру мне все стало ясно. Уровень грунтовых вод на Оберре был очень высок. В то же время на той единственной сейсмограмме грунтовые воды залегали необычайно низко. Из такого сопоставления можно было сделать два вывода:

1) Сейсмограмма получена при исследовании какого-то неизвестного мне района Оберры с аномальной гидрогеологией.

2) Сейсмограмма получена не на Оберре, а в каком-то другом месте с очень низким уровнем грунтовых вод.

Первый вывод предполагал странный каприз природы, второй — ошибку или даже злой умысел человека. Я не знал, на чем остановиться.

Мне припомнились высохшие русла рек на Аледжире, все эти бесчисленные вади, уэды, эрги. Там грунтовые воды залегали действительно глубоко, и если бы на сейсмограмме не было экспликации, я бы без колебаний сказал, что она сделана на Аледжире, а не на Оберре. Но в экспликации стояло: Оберра… Неужели ошибка?.. Пирсон тоже советовал начать с Аледжиры. Правда, он считал, что Аледжира так же бесперспективна, как и Оберра, но все же советовал начать с нее… А если допустить, что экспликации все же нет?.. Догадка ударила меня, как молния. Я даже вздрогнул. Вот оно! Мне нужна только гидрогеологическая карта, и я смогу найти по ней то место, где получена сейсмограмма. Даже если бы это была слепая сейсмограмма, без экспликации и привязки к местности!

В моих руках все это время было мощное оружие. Но только теперь я смогу воспользоваться им.

Мне вспомнился доклад, который мой шеф, всемирно известный геолог-нефтяник, сделал на одном из наших аспирантских семинаров (я тогда был еще аспирантом). Доклад был посвящен вопросу генетической связи нефтегазоносных бассейнов с вмещающими их бассейнами артезианских вод. Какое емкое и точное слово — «вмещающие»! Впервые в мировой науке было высказано предположение о генетической и физико-химической связи океанов подземных вод с затерянными в этих океанах нефтегазоносными бассейнами. Сколько раз до этого геологи произносили слова «водонефтяной контакт», даже не догадываясь о том глубочайшем философском смысле, который в них заложен. Да, шеф тогда говорил именно как философ, и вместе с тем как исследователь, умело использующий диалектический метод для раскрытия наиболее общих законов природы. И речь шла тогда не об отдельных бассейнах, районах и регионах, а о наиболее общих объективных законах.

Как странно! Я не открыл для себя ничего нового. Это неощутимо жило в моей памяти. Я помнил основные положения учения о нефтегазоносных бассейнах, даже мог перечислить, в каких журналах были опубликованы наиболее важные работы. Но все это лежало где-то на затененной стороне сознания. Что-то похожее было у меня при изучении иностранного языка. Сначала, читая «Дейли уоркер», я незаметно для себя переводил текст на русский и только впоследствии вдруг с удивлением обнаружил, что усваиваю непосредственно по-английски, не прибегая к помощи родного языка. Так и теперь спрятанное до поры в молекулярных тайниках мозга вдруг заиграло волшебным светом. Отвлеченные и сухие фразы научных сообщений вдруг стали моим оружием, моим опытом. Точно в какой-то неуловимый миг я увидел всю историю Земли.

Я увидел сверкающий первозданный океан. День за днем, тысячелетие за тысячелетием постепенно и неотвратимо опускались на дно те, кто еще недавно дышал, трепетал и охотился в прозрачной и теплой синеве. Слой за слоем и пласт за пластом громоздил океан… Мириады бактерий, амеб, водорослей… Все глубже, все дальше… На миллионы лет толща. Отхлынут и высохнут океаны, зашуршат барханы пустынь, и воздвигнутся горы. Ил превратится в плотную, глинистую породу. Давление и температура недр до неузнаваемости изменят бренные останки бесчисленных и безыменных существ. Они превратятся в битумы, нефтеносные кислоты, смолы, углеводороды. Чудовищное давление заставит органическое вещество покинуть уютные поровые ячейки, устремиться вместе с захороненной океанской водой в более высокие горизонты. Так завершается очередной виток спирали. Рожденное и убитое океаном вновь возвращается в океан, в тихий и темный океан подземных вод, где нет ни бурь, ни ураганов. Углеводороды выпадают из водных растворов, собираются в мельчайшие капельки, всплывают и сливаются в крупные капли. Сколько еще тысячелетий этим каплям предстоит блуждать в темноте подземного царства Плутона, пока не обретут они покой в какой-нибудь геологической ловушке, соединившись, наконец, в большущую массу нефти! Но и здесь нефть по-прежнему окружена водой. Мы, геологи, судили об этом по форме подвижной и зыбкой границы двух жидких миров — водонефтяному контакту. Во многих нефтяных пластах его поверхность не горизонтальна, что может быть связано с неоднородностью нефтеносных пород, условиями формирования залежей, движением подземных вод, высотой водоносного горизонта.

Но не мирным сосуществованием кончается генетическая связь воды и нефти, прочная и мудрая, как жизнь и смерть. Вода постепенно начинает разрушать ею же созданное нефтяное скопление. Нефть растворяется в воде, уносится в ее быстрых струях, вовлекается в бесконечный круговорот.

Я был на правильном пути. В уравнении со многими неизвестными мне удалось найти хоть какую-то конкретную связь.

…Нет, эта связь не случайна!.. Она не может оказаться бесплодной. Обманывают только люди. Природа всегда правдива.