Людмила Малёваная - Искатель. 2014. Выпуск №3

Святые кластеры и все фрики во вселенной, ну зачем мне эта акция, если у меня не будет ни Орловой, ни Саши? Если я потеряю их обеих?!

Пискнул новый вызов мобикома.

— Эф, у нас проблема с точкой зет — подход перекрыт.

— Понял, Бор, — ответил я, мгновенно и автоматически переключаясь на решение насущных вопросов. — Отойдите пока в тень. Координаты и контакт альтернативной точки сейчас перекину.

Вот и ответ, зачем мне вся эта акция, подумал я, шифруя сообщение. Затем, что есть синтезаты, есть Борода, Муха, Кира и другие ребята. И еще никогда не деленный на субы, славный мальчишка Тим! И один старый, своенравный профессор…

Я отправил сообщение, надел шлем и вывел аэромаш на трассу. Шмель взвыл, резко набирая скорость.

Акция проходила даже с большим размахом, чем мы ожидали, потому что у движения синтезатов, как выяснилось, на удивление много сторонников. Оказалось, что у нас полно сочувствующих, которые просто боялись это сочувствие каким-либо образом проявить, но втихаря интересовались и теорией, и практикой, даже делали интегры, так что синтез у них проходил мгновенно, стоило только вдохнуть вырвавшийся из вентиляционных отверстий АС-2. Теперь эти люди помогали нам в максимальном распространении препарата повсюду, где только можно.

Наша группа, конечно, не могла охватить все здания и улицы, мы распылили АС-2 только в двух местах: здесь, в корпусах Цева, и в нескольких административных зданиях близлежащего города. Разумеется, это не тянуло на свержение системы, и все же акция уже доказала свою полезность. Слишком много людей претерпели синтез, и пока производство продолжает работать, распробованный людьми АС-2 разносится с большой скоростью.

Что бы ни случилось дальше, мы показали огромному количеству людей, что значит стать полноценной личностью, и общество уже никогда не будет прежним! Именно это и было нашей главной целью, так что она, несомненно, достигнута.

Так я подбадривал себя, сидя в комнате 501, с некоторых пор ставшей для меня средоточием перемен, центром всех дорог и главным поворотным механизмом моей судьбы.

Уснувших под действием АС-2 сотрудников субатория ребята вынесли в другие, просторные помещения, где они скоро проснутся уже соединенными личностями под присмотром Гаврюхина и его ученой команды. О старом профессоре с максимальной глубиной синтеза, который постоянно лез на рожон, но умудрялся при этом избежать отпрошивания, на иплацах уже слагались легенды. Об этом мне по мобикому сообщил Тим, отчитываясь о порученном ему мониторинге новостей инфосети. Про Икса, в свете последних событий уже переименованного народом в Феникса, тоже ходили забавные слухи о неуязвимости и нечеловеческой природе. Но если последнее приблизительно отражало суть дела, то насчет неуязвимости народ несомненно промахнулся.

Доказательством тому было молчание Саши — много раз я вызывал ее в эфир, но все без толку, в инфосеть моя подружка не вернулась. Значит, скорее всего, ей удалось слиться с сознанием Орловой, и теперь обе они лежали на кушетке в одном бледном и неподвижном теле. След от укола говорил о том, что Орловой ввели «Противоэс», но борется ли Саша с действием препарата, оставалось только гадать. Несколько раз я пытался провести диагностику, но аппарат показывал ошибку и просил повторить сканирование позже. С этим ничего нельзя было поделать, и, поскольку жизненные показатели были в пределах допустимого, оставалось только ждать и надеяться на чудо, верить, что Саша все еще в сознании Орловой и там идет процесс, который завершится успехом, если, конечно, вообще когда-нибудь завершится…

Вот я и ждал, глядя на незначительные изменения пульса, давления и частоты дыхания, пока накопившаяся усталость последних недель не начала брать свое. Под легкое равномерное гудение приборов и доносящиеся из коридора голоса, я как-то незаметно задремал и, когда над ухом вдруг раздался голос, чуть не свалился со стула.

— Кораблев!

Я так резко вскочил, что головой мог выбить зубы склонившейся надо мной Орловой. Но она успела отпрянуть, демонстрируя удивительное проворство для человека, только что лежавшего на кушетке в состоянии, похожем на кому.

— Ты… — прохрипел я и протер глаза, прогоняя остатки сна.

— Я! — подтвердила она, прокрутилась вокруг своей оси, оглядывая помещение, и, снова повернувшись ко мне, спросила: — А где все?

— Там, — махнул я рукой в сторону двери. — Ты как себя чувствуешь?

Я подошел к ней, заглянул в глаза и задохнулся от увиденного. В ногах вдруг появилась странная слабость.

— Отлично! — Она провела рукой по моей щеке и проговорила медленно, словно смакуя каждое слово: — Я чувствую себя отлично.

— Орлова? — спросил я слишком громко из-за гулко бухавшего сердца.

Она тряхнула головой, поправила волосы хорошо знакомым жестом и улыбнулась так же, как улыбалась в кабинете, куда я несколько недель (а сейчас казалось — лет тысячу) назад пришел жаловаться на адское эхо.

Марина? Аня? Или полная Орлова? Но взгляд?! Я же видел, я не мог…

— Конечно Орлова, а кто же? — весело сказала она, а у меня почему-то неприятно засосало под ложечкой. — Только зачем же все время по фамилии?

— Такты же сама так велела, помнишь? — ответил я, вглядываясь в ее лицо и пытаясь снова найти в глазах то, что видел минуту назад.

— Помню! Но думаю, пришло время перемен — время синтеза, Макс!

Голову обдало жаром — из всех Орловых имени самого полного Кораблева не знал никто, и это значило лишь одно.

— Саша!! — Я бросился к ней, обнял, зарылся лицом в волосы.

— Александра Орлова, — прошептала она мне в ухо. — Наши личности теперь — одно целое. Правда, после сражения с «Противоэсом» твоя виртуальная подружка лишилась почти всех своих программных способностей исклича. Так что я помню все, но теперь я обычный человек.

— Нет, не обычный! — возразил я, целуя ее в шею.

— Ну, разве что чуточку умнее, — тихо рассмеялась Саша, прижимаясь ко мне всем телом.

Я поцеловал ее в губы, опускаясь вместе с ней на кушетку.

Мобиком сыграл уже уйму мелодий, когда мы наконец оторвались друг от друга и я смог ответить на очередной вызов.

Поговорив с Тимом и ребятами, мы с Сашей наметили план дальнейших действий и вместе вышли из субатория. Многое надо было успеть, пока продолжалась акция.

На улице ярко светило солнце, свежий весенний ветер приятно холодил кожу. Запрокинув голову, я посмотрел в глубокое синее небо. Видимо, старый профессор был прав — меня там и в самом деле сильно любят!

Алексей Семяшкин