Томас Тимайер - Медуза

— Все в порядке? Тогда вперед! — раздался бодрый голосок Ханны.

Верблюды продолжили движение, воплями возвещая о переносимых муках. Напряжение в их группе росло, Крис чувствовал это. Вот уже несколько часов подряд все словно воды в рот набрали. Даже обычно словоохотливые туареги и те шагали молча. Видимо, эта гигантская доисторическая жаровня подавляла даже их. Не в силах больше выносить гнетущее молчание, Крис, потянув за собой дромадера, нагнал геолога.

— Григорий, подожди меня. — Тот обернулся. — Знаешь, эти горы кажутся мне какими-то странными, — обратился к греку Крис. — Понимаю, что геологу не пристало оперировать подобными понятиями, но все же — ты ничего не чувствуешь?

Глаза Григория вспыхнули радостью.

— Напротив. Это уникальное в мире место, такого нигде больше не увидишь. Ты ведь наверняка не понимаешь, что мы сейчас у самой Пуповины Мира.

— Что значит — у Пуповины Мира? На самом деле не понимаю.

— Говорит тебе что-нибудь такое понятие, как «пангея»? — Вопрос Григория был чисто риторическим, ибо он тут же дал на него ответ. — Так называют континент, точнее, сверхконтинент, от которого в течение сотен миллионов лет отпочковывались современные континенты: Евразия, Северная и Южная Америка, Австралия, Африка, Антарктида. А ведь все они примерно триста миллионов лет назад представляли собой огромную единую часть суши.

Крис кивнул:

— Знаю-знаю. Потом произошел дрейф континентов — огромная первоначальная масса суши стихийно распалась на отдельные, меньшие, элементы, на нынешние части света.

— Не стихийно, — поправил его Григорий. — Континентальный дрейф имел свои законы. Как и внутренний сверхпривод, наличие которого было открыто лишь в последние годы. Сейчас никто не станет оспаривать, что все прочие континенты расходились от Африки. Африка — центр, та самая Пуповина Мира, если хочешь, сердцевина массы упомянутой пангеи. Под этой гигантской крышкой, выполнявшей функции изоляционной прокладки, зародился исполинский конвекционный поток, устремлявшийся из глубин планеты.

— Какой поток?

— Конвекционный, — улыбнулся Григорий. — Несколько лет назад мы произвели опыт в емкости с теплой водой, в которой плавали соединенные вместе наподобие мозаики куски стиропора. В неподвижной, казалось бы, воде почти сразу же возникли конвекционные потоки, направленные вверх, причем под самым центром этой собранной из кусочков плитки. Теплая вода сама собой пришла в движение. Под центром плитки ее потоки устремлялись кверху, у краев — вниз, разделяя, таким образом, плитку на фрагменты. В точности так же происходило и с пангеей. Сил конвекции оказалось достаточно, чтобы расколоть суперконтинент на отдельные фрагменты и направить их в разные стороны. Когда-нибудь, миллионов эдак через двести, все эти фрагменты вновь соединятся в один, новый, суперконтинент.

Крис, затаив дыхание, слушал геолога.

— А Африка?

— Африканский континент за все это время почти не сместился. Разве что совсем немного на север, и теперь на востоке у долины Рифт обнаруживает тенденцию к разлому, но центр гигантского смещения суши располагался в тот период именно здесь. Буквально под ногами. Здесь находилась исполинская сверхактивная точка. Вследствие незначительного смещения континента к северу упомянутая точка ныне лежит примерно в тысяче километров южнее отсюда у вулканического района в Национальном парке Вирунга. И древние магматические наслоения, по которым мы сейчас топаем, — свидетельство того периода. На протяжении миллионов лет они обнажались и подвергались воздействию эрозии.

— Следовательно, это и есть Пуповина Мира…

— Причем не только в аспекте геологии, — продолжал Григорий. — Как тебе известно, Африка — колыбель человечества, колыбель нашей современной цивилизации. Но это уже другая тема, и в ней я, откровенно говоря, разбираюсь не лучшим образом.

Крис машинально кивнул. И тут же спросил себя: а была ли эта тема на самом деле другой и не взаимосвязаны ли обе они каким-то образом? Может, все же существовала некая смычка, до сих пор обойденная вниманием? Может, именно сейчас их ждало открытие, позволяющее свести воедино все разрозненные детали, дающее ключ к отгадке очень многих тайн. Крис чувствовал, что они идут по следам некоей древней тайны.

Известной его работодателю Норману Стромбергу.

Глава 9

Вздохнув с облегчением, Ханна присела в тени акации; рядом, кряхтя, усаживались остальные члены экспедиции.

— Кажется, мы пока что идем по графику, — тяжело дыша, отметила она, еще раз взглянула на карту и удовлетворенно кивнула. — Вот, посмотрите. Согласно твоим расчетам, Крис, здесь должен находиться скальный купол. А вот тут — небольшая боковая долина, и на нашей стороне та самая зубчатая горная цепь. Voila! Мы почти прибыли!

Патрик, присев рядом, с наслаждением вытянул ноги.

— Ох ты Боже мой! Я уж и не надеялся одолеть последний кусок. Перелезая через эту осыпь, я едва не оказался под брюхом моего верблюда.

Ирэн, склонившись, массировала икры.

— У меня мышцы гудят, причем те, о наличии которых я и не подозревала. Вот эта, например. — Она надавила на участок чуть ниже тазобедренного сустава. — Кто-нибудь скажет, что это за мышца и на кой черт она сдалась?

— Разбудите меня кто-нибудь через полчаса, — умолял Альберт. — Если бы вы знали, как мне сейчас хочется упасть без чувств.

И тут же свалился рядом с Патриком прямо на песок.

— Вы только посмотрите, — усмехнулся Крис. — А для наших верных друзей-туарегов такой переход — все равно что воскресная прогулка. Никак не угомонятся.

Ханна, оторвавшись от карты, посмотрела на охранников.

— И для меня непостижимо. Подумать только, я не один год провела здесь, и все же у меня в голове не укладывается, как они выдерживают эту жуткую температуру. Абду, признайся честно, как вы спасаетесь от такой жарищи? — обратилась она к своему помощнику.

Тот пожал плечами:

— А что тут такого особенного? Всего-то сорок в тени. Самая подходящая температура для переходов.

Усмехнувшись, Ханна швырнула в Абду камешек.

— Мне сдается, у вас, туарегов, другой организм.

— У них ведь было столько тысяч лет, чтобы приспособиться, — со стоном изрекла Ирэн. — А что до меня, я сейчас, кажется, миллион отдала бы за холодную ванну. Эх, окунуться бы сейчас в холодную, бурлящую водичку горной речки. Или хотя бы уж в тот пруд, где вы с Крисом барахтались. — И хитроватым взором обвела Криса и Ханну. — Я была бы на седьмом небе от счастья.

Перекидываясь словами в подобном духе, они отвели дромадеров в тень пальм, где верблюды сразу же улеглись и успокоились, сосредоточившись на процессе жвачки.