Юрий Пшонкин - Пленник волчьей стаи

Хмурый стал подниматься вверх по склону, чтобы оттуда обозреть все стадо. Он достиг большого выступа и лег у самого его края. Рядом пристроилась волчица.

Олени, как всегда, не спеша бродили по просторному плато, разбивая копытами снег в поисках ягеля.

Хмурый дрожал от нетерпения. Азарт будоражил его. Он был поглощен только оленями, забыв о Главной заповеди охоты на оленей Человеков — всегда, в любой миг, быть готовым к встрече с людьми. Хмурый был беспечен и потому не увидел, как смерть уже приближалась к нему. И к волчице.

Кокандя первым заметил двух волков, поднимавшихся вверх по склону. Рядом с ним находился молодой Ивтократ, который был занят важным делом — выстругивал деревянные дощечки для новых ножен.

— Эй, парень, — сказал Кокандя, — брось это дело и приготовь ружье. Смотри, два волка поднимаются к выступу. Мне не нравится, что они подошли к табуну днем. Наверное, задумали поохотиться. Шибко голодные, раз хотят напасть днем. Может, они из другой стаи? — Кокандя взял на изготовку винчестер и поспешил к косяку, который ближе всего находился к волкам.

Ивтократ, вложив нож в старые ножны, сдернул с плеча свое ружье, вогнал в ствол жакан и поспешил за ним.

Олени спокойно глядели на пастухов, нехотя расступаясь перед ними.

Кокандя пригнулся и скрылся среди оленей. Ивтократ последовал его примеру.

— Скорее, парень! — обернулся к помощнику Кокандя. — Видишь, один из волков уже начал спускаться вниз. Он крадется, к тому косяку. Смотри!

Хмурый быстро, широкими махами, ринулся вниз, словно сорвавшийся с горы камень. За ним, подчиняясь его воле и азарту, прыгнула и волчица…

Первым упал с разорванным горлом большерогий крупный самец, за ним — с растерзанным боком — важенка. Волчица последовала примеру Хмурого и завалила еще одну самку…

В страшной панике заметались олени. Промерзшая земля загудела от топота тысяч копыт, в морозном воздухе далеко был слышен стук рогов, над плато взметнулось снежное облако. Олени кидались в стороны, сшибаясь друг с другом, падали, вскакивали и неслись опрометью от страшных охотников…

А Хмурый и волчица, опьянев от запаха крови, от легких, побед, сильные и беспощадные, снова и снова бросались в живое месиво и с остервенением вонзали в несчастных животных безжалостные клыки и рвали, рвали трепещущее, горячее мясо. Уже шесть оленей лежали на снегу, купаясь в крови, а волкам все было мало. Хмурый упивался Большой охотой!

Кокандя, как истый северянин, спокойно прицелился и, как только голова Хмурого попала на мушку, выстрелил.

Молодой Ивтократ тоже не промахнулся — горячий жакан вошел в грудь волчицы и вышел у левой лопатки…

…Атувне, дремавший в своей пещерке, услышав выстрелы, высунулся из каменной «яранги». Волки, отдыхавшие рядом после ночной охоты на зайцев, тревожно водили носами из стороны в сторону.

Парень полез на вершину сопки, чтобы с нее увидеть стадо: выстрелы доносились оттуда. Волки последовали за ним.

Атувье увидел четверых пастухов. Они стояли кучкой, что-то рассматривая на снегу, громко говорили, размахивали ружьями и, прикладывая ладони козырьками к надбровьям, оглядывали сопки. Атувье узнал тела Хмурого и волчицы, а потом и туши зарезанных ими оленей — зрение у него было орлиное. Рядом тихо зарычал Вожак. Атувье догадался обо всем.

— Вожак, Хмурого и старшую волчицу убили пастухи. Твои волки нарушили Главный закон охоты, и потому их убили, — сказал Атувье.

Вожак покосился на пленника и продолжал неотрывно глядеть вниз.

Вдруг пастухи разделились на пары и двинулись к соседней сопке. С ее вершины они без труда заметили бы человека и двух волков. В руках у всех были ружья.

Атувье. замер, от страха: он-то знал, как далеко летят пули из винчестеров. О, Атувье и сам не раз стрелял снежных баранов и медведей из винчестера Киртагина. Не уведи его с собой волки, он к весне купил бы у Вувувье заветное ружье: уже пять, шкурок красных лисиц и двух соболей имел он для покупки. Атувье в ужасе попятился назад.

— Надо бежать! — почти шепотом сказал он Вожаку.

Тот встал и подошел вплотную к Атувье.

— Вожак, ламуты убьют нас! Надо уходить! — опять шепотом сказал Атувье и бросился вниз, спотыкаясь и падая. Волки кинулись следом и вскоре оставили Человека далеко позади.

Атувье бежал по их следам, забыв от страха свою палку-посох. Но человеку не угнаться за волком. Вскоре Атувье потерял стаю из вида. Правда, теперь его ни за что бы не увидели с вершины горы пастухи-ламуты он уже сбежал вниз и завернул в ложбину. Атувье в изнеможении сел на снег, с тревогой взглядывая назад на свои следы. «А что, если ламуты встанут на лыжи и отправятся в погоню?» — испуганно подумал пленник стаи, тяжело дыша, словно вконец загнанный ездовой олень. Пот заливал ему глаза, сердце стучало, как бубен в руках шамана Котгиргина, когда шалман изгонял злых духов из яранги больного. И Атувье вдруг словно кто-то сильно встряхнул за воротник кухлянки. «Стая убежала! Стая убежала, и я смогу остаться с ламутами! Я больше не волк! Я снова человек — пастух Атувье!» От этого открытия ему стало легко и радостно. Он забыл о своей изодранной одежде, о том, что идет по снегу босиком. Атувье зашагал назад по своим же следам Он прошел совсем немного, когда внезапно остановился. Ему показалось, что на него кто-то смотрит. Атувье затылком почувствовал взгляд — упорный, пронзающий насквозь. Пленник стаи оглянулся и замер: совсем недалеко стоял Вожак и, не мигая, смотрел на него. У Атувье по спине загуляла ознобная поземка: Вожак смотрел с укором, словно стыдил за измену стае. Нет, он не просто смотрел! Он говорил!

Атувье выдержал пристальный красноречивый взгляд Вожака. И вдруг ему показалось, что он явственно слышит голос Вожака:

«Ты предаешь нас, Человек. Моя стая сегодня потеряла еще двух сородичей, и теперь нам будет совсем плохо без тебя… до весны. Почему ты уходишь, Человек? Мы честно делились с тобой добычей, и. первый кусок был твой. Мы согревали тебя своими телами во время сна. Стая увела тебя насильно. Да, это так. Но разве ты не сыт? Ты стал сильным и смелым. Ты стал равным среди равных, и никто из волков, даже Хмурый, с которого уже сияли шкуру пастухи, даже он ни разу не посмел напасть на тебя, хотя всегда ненавидел… Ты видишь, Человек, я один, и ты можешь не бояться меня — у тебя есть Железный клык, которым ты легко режешь мясо. Но ты пойдешь со мной. Ты вернешься в стаю. Отныне мы — твои братья. Ты вернешься!..»

— Я вернусь, Вожак. Я вернусь, — прошептал парень как бы в забытьи.

Тело его неожиданно стало легким, словно пух белого лебедя. Атувье видел только глаза Вожака — жуткие, засасывающие, точь-в-точь глубокое черное озеро Тылга, когда смотришь на него с вершины горы…