Рудоль Итс - Искатель. 1988. Выпуск №1

Сиделка удалилась, так и не удостоив парня ответом. Санитар последовал за ней.

Я открыл пошире дверь: полицейские облокотились о поручни ограды лестничной клетки, наблюдая, как парень с девушкой спускаются вниз. Они по-прежнему стояли ко мне спиной. На цыпочках я пересёк коридор, осторожно открыл дверь соседней палаты и вошёл. Нервы были напряжены до предела, и я чуть не вскрикнул, увидев на каталке труп, покрытый белой простынёй. Дрожа всем телом, поднял край простыни. Лежащая на каталке женщина казалась спящей. Ужас охватывал меня при мысли о том, что предстояло сделать, но другого выхода не было. Я судорожно стал искать, куда можно было бы спрятать труп, но ничего подходящего не обнаружил. Но тут справа заметил какую-то дверь, подойдя, открыл её. Там была роскошная ванная комната.

Я вкатил каталку в комнату, сорвал простыню, взял на руки покойницу и, стараясь не смотреть на неё, понёс, шатаясь, к ванне. Положив её туда, задёрнул пластмассовые занавески и покатил каталку в палату.

Я повалился на постель совершенно обессилевшим. Тело дрожало, словно осиновый лист. С большим трудом мне удалось всё же взять себя в руки. Нельзя было терять время. Сел на край каталки, накрыл ноги простынёй, потом снял шляпу, положил под себя и натянул покрывало на голову.

Некоторое время я лежал не шевелясь. По мышцам изредка пробегала судорога. Испугался, что, когда войдут санитар с сиделкой, заметят это. Уже собирался было вскочить и спрятаться в ванной, как вдруг дверь открылась. Я замер, стараясь не дышать. Каталка пришла в движение. Парень, который её покатил, что-то весело насвистывал. Видимо, мысли о бренности бытия его не донимали.

Неожиданно каталка остановилась.

— Что у вас там под простынёй? — спросил вдруг мужской голос.

Кровь застыла у меня в жилах. Это, конечно, был полицейский.

— Там-то? А как раз по вашей части! — бодро ответил санитар. — Покойничек лежит.

— Да ну! Это так-то вы тут лечите людей?

— Спрашиваешь! Могу поклясться: главный врач имеет пакет акций в похоронной компании.

— Там мужчина или женщина?

— Женщина. Умерла от перитонита. Думаю, хирург забыл перчатки у неё в брюхе. А если не перчатки, то что-нибудь ещё. Хирурги ведь самые рассеянные люди!

Полицейский заржал, и каталка покатилась дальше. Она переехала через какую-то ступеньку, потом послышалось шипение закрывающихся дверц лифта. Спустя мгновение я почувствовал, что мы спускаемся вниз.

Санитар по-прежнему насвистывал. Небольшой толчок, и лифт остановился. Дверцы зашипели и раскрылись, каталка снова отправилась в путь.

— Привет, Джо! — послышался женский голос.

— Салют, куколка, как делишки? Цветёшь? Каталка остановилась.

— Кто у тебя там?

— Миссис Эннисмор, палата сорок четыре, — ответил санитар. — Ты сегодня просто прекрасно выглядишь.

— Сорок четвёртая палата — это та, что напротив палаты, где лежит Рикка?

— Точно. Там два шпика его караулят.

— Ты шутишь! Старшая медсестра с ума сойдёт!

— А это уж забота Ривкина. Не хотел бы я иметь с ним дело. Он его запросто купил, этого Рикка. Если парень рассчитывает выкрутиться, симулируя потерю памяти, то глубоко заблуждается. Я как раз там был, когда эта лиса заявила доктору Саммерсу, что имеется достаточно оснований для обвинения Рикка в умышленном убийстве. Обязательно постараюсь поприсутствовать завтра, когда они придут его арестовывать.

— А кого он убил?

— Какую-то женщину. И видимо, очень старался, его самого чуть не убило. Слушай, малышка, давай-ка чуть-чуть покатаемся в лифте! Если захотеть, он может застрять между этажами!

— Тебя бы, конечно, это очень устроило!

— Подожди секунду, сдам сейчас свою говядину и вернусь. — Каталка вновь покатилась. — Жди меня здесь, котёнок! Готовься к незабываемым впечатлениям!

Каталка стукнулась о дверцы лифта. Затем санитар резко толкнул её вперёд, каталка врезалась в стенку. Раздался весёлый голос:

— Изобретатель лифта был благодетелем человечества! Давай забирайся, милашка! Я тебе сейчас расскажу одну забавную историю!

Потом воцарилось молчание. Я подождал, не шевелясь, пока закроются дверцы лифта, и затем сдёрнул простыню и сел. Это была тёмная комната без окон, но света от двери лифта было достаточно, чтобы различить ряд каталок с неподвижными телами, укрытыми простынями.

Я слез с каталки и надел на голову шляпу. Когда глаза привыкли к полутьме, заметил в другом конце помещения небольшую дверь, и под ней слабую полоску света.

Дверь вела к аллее, где стояло несколько карет «скорой помощи». Вечерело, но ещё было светло. За больничной оградой виднелись дома, ворота никто не охранял.

В свете большой оранжевой луны волны океана казались янтарными. На песке стояла автомашина с погашенными огнями, по обе её стороны раздевались: с одной — мужчина, с другой — женщина.

Раздевшись, они побежали к океану. Я выбрался из мангровых зарослей и приблизился к машине. Порылся в пиджаке мужчины и во внутреннем кармане обнаружил бумажник. Я взял сто пятьдесят долларов мелкими купюрами. В бумажнике оставалось ещё достаточно денег для роскошного ужина даме. Положив бумажник в карман пиджака, я побросал вещи в машину и вернулся в своё укрытие.

За время, проведённое в засаде, у меня родился план предстоящей операции. Ривкин, конечно, уверен, что я постараюсь поскорее выбраться из Майами. Ведь я сам же ему сказал, что привык путешествовать на попутках. Он, несомненно, отдал приказ обыскивать все грузовики и легковые машины, выезжающие из города. Поэтому самым правильным было остаться в Майами и затаиться. Нужно найти там комнату и объяснить, что со дня на день жду прибытия багажа.

Подходящих отелей в Майами, конечно, немало, но как до них добраться? Следовало соблюдать предельную осторожность. Описание моей внешности, конечно, уже имел каждый полицейский. И Рикка тоже, разумеется, охотился за мной.

Я направился в сторону сияющей огнями набережной. Шёл медленно. Чувствовал себя усталым. Виски ломило. Я снял повязку — голова была обрита, рана почти зарубцевалась.

Спустя несколько минут я оказался перед отелем, который вполне мог удовлетворять заданным условиям. Он был убогим и спокойным.

— Хотел бы снять номер, — сказал я администратору.

— Десять долларов задатка, — сухо ответил он. — На какой срок?

— На несколько дней. Если понравится, может быть, пробуду неделю.

Он почесал затылок.

— А вы что, без багажа?

— Он на вокзале.

— У нас не любят постояльцев без багажа, мистер. Мы могли бы за ним послать.