Приключения Благородного Дика. Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская
— Жили в замке?
— После смерти матери, да.
— Срок?
— Обычный. Двадцать. С трудом отработали чуть меньше десяти. Но меня сперва на год отправили в армию, хотели поставить в охрану. Потом вечно посылали курьером к соседям. Мне было легче, я там почти не жил.
— Младшему родственнику приходилось несладко? — больше утверждал Дик.
Атаман сжал кулаки.
— В том-то и дело, что родственник! Они всё хотели довести его до бешенства, чтобы сказать, что низкое происхождение восторжествовало. Доводили морально, не силой. Им казалось так интереснее.
— Им?
— Граф и его супруга. Хотя, по-моему, они не венчались.
— Дальше.
— До совершеннолетия им изредка удавалось торжествовать. А к двенадцати он стал точно камень. Но азарта хозяев это не остудило. Чего они только не выдумывали! Последней каплей стало обвинение в воровстве. Госпожа потеряла золотую сережку. Заявила о краже. Указала на него. Устроили суд при всех обитателях замка. Обыск в комнате.
Ничего не нашли, но всё равно настаивали на виновности. Якобы, Аранд последний заходил в комнату хозяйки перед пропажей. Успел уже продать или проиграть кому-то украденное. Всё затеяли для того, чтобы посмотреть, что он скажет, как будет оправдываться. А он дал слово, что не брал, и ничего больше не возражал. Уж они посмеялись! Что стоит слово раба?
Меня не было, когда солдаты верхом таскали его на аркане по всем ближним хуторам, призывая крестьян хорошенько запомнить вора в лицо. Я столкнулся с ними, когда возвращался в замок.
Последние сто шагов ничего не решали, но, по крайней мере, он прошел их свободным, а не проехал лицом по дорожке. Меня не волновало, что сделает графская чета, готов был драться со всеми сразу. А когда мы вернулись, госпожа радостно встретила нас на пороге. И в присутствии всех слуг сообщила, что нашла сережку. Она прощает Аранда, нечего смотреть на нее так сердито, они же родственники!
Я думал, огонь, который горит внутри меня, взорвется и разнесет весь их замок. А брат сказал, что в таком случае и он ее прощает. И не собирается вызывать знатного родственника на поединок. Потому что граф этого не стоит.
Вот тогда мне представился случай всласть помахать мечом. Мы пробились сквозь заслон и выбрались из замка, угнав лошадей.
Недельку переждали в лесу. А потом случилось бывшей хозяйке выехать на прогулку мимо нашей стоянки. Специально мы ее не выслеживали, но шанс я решил не упускать. Остановили. Сперва насмехалась, потом боялась. Потом жалобно всхлипывала: «Как ты смеешь, ведь мы родня!» Она отдала всё золото и украшения. В том числе и сережки. Аранд, не обращая внимания на все обидные слова, только в конце попросил меня помочь госпоже его услышать. Она захлопнула рот, увидев нож. А он сказал: «Будем считать, что часть наследства, которую вы мне должны, и эти безделушки покроют долг, который мы не отработали. Отныне, мы больше не родственники, если вы не против. Так и передайте в замке».
Мы не рассчитывали когда-либо возвращаться сюда, тем более, так скоро. Ушли в соседний край. Там тоже жаловались на многих господ. Мы стали грабить слуг тиранов на дорогах и нападать на них самих в их логовах. Через полгода от вольных бродяг узнали, что творится здесь, и не могли остаться в стороне, хотя гулять рядом с Хардэйским замком нам опасно.
Разведывали обстановку.
В лесу встретили беженцев, которые скрывались от новых налогов. За последний месяц наш отряд вырос до трех десятков. Учу их владеть мечом и луком, как умею. Аранд учит владеть собой. Я провел год в армии, но удивляюсь, как хорошо брат разбирается в военном деле. Он никогда прежде не видел серьезных битв.
— Что же он, по-твоему, делал почти десять лет? — невесело усмехнулся Дик. — Это лучшая школа. Скажи родственникам спасибо. Бесценный опыт.
— Вы похожи друг на друга больше, чем мы с ним, — недовольно заметил Толиен. — Хотя у нас с Арандом одна мать!
— Она у всех нас одна, — в глазах Дика наконец растаяли льдинки настороженности и недоверия. Он смотрел на Толиена светло, как на давнего знакомого, которого наконец-то с трудом узнал. — Дорога.
.
* * *
[1] (прим. Лины) Дику встретится ещё не одна похожая тройка. Следующими станут Робин, Вилли и Маленький Джон.
Глава 15
* * *
Ночью рыцарь долго не мог заснуть, думая о своих новых знакомых. Разбойничий лагерь давно затих. Костер угас.
Внезапно Дик услышал мягкие шаги и шорох за стеной веток. Не схватил меч и не поднял тревогу, а лежал, дожидаясь, что будет. Скоро над ним осторожно склонилась, тревожно заглядывая в лицо, белая морда Олевира.
— Как ты нашел потайной ход, бродяга? — Дик погладил коня вдоль носа. — Не послушался, пришел. Кто тебя звал? Хочешь устроить мне побег? Благодарю. Мне и здесь неплохо, дурачок.
Конь печально вздохнул, понимая, что для некоторых его тревога и преданность хозяину — повод для смеха. Дик осторожно встал, обняв Олевира за шею. И отвел познакомить его с дозорными, чтобы не шумели, увидев внезапно белый призрак в темноте. Показал Олевиру, где в лесу прячется родник, и просил, раз конь такой самостоятельный, погулять на воле и не приставать к Дику до утра. Рыцарский конь обошел стоянку разбойников. Недовольно фыркнул, когда его пытались приманить часовые. Нашел местечко в уголке и спал стоя, прислонясь к живой маскировочной изгороди.
Наутро все удивились, найдя в отряде незваного новичка о четырех копытах. Но первым на него наткнулся портной Вильнес. Сперва всполошился, потом не отходил от Олевира, всячески расхваливая ум и красоту коня. В конце концов, Олевир стал смотреть на молодого парня благосклонно. А на Дика — укоризненно. Намекая, что хозяин никогда не говорил ему и на четверть таких ласковых слов. Дик обещающе усмехнулся.
— Разбалуешь, — предупредил он Вильнеса. — И раньше не слушался, а теперь — пропал конь. Забирай.
— Что? Как же так? — опешил портной. — Это ведь ваш боевой конь!
— Был, — притворно вздохнул Дик. — Дарю.
Олевир возмущенно заржал и побежал к хозяину, прячась за его плечом от хохота разбойников. Вильнес тоже смеялся, немного растеряно.
— Убирайся, предатель, — Дик,
