Моррис Вест - Виселица на песке

Пэт задала следующий вопрос.

— Что ты предлагаешь?

— У Ренбосса есть друг, человек, который делает снаряжение.

Пэт посмотрела на меня. Я кивнул:

— Совершенно верно… Нино Феррари. Он был водолазом-подводником у итальянцев во время войны.

— Видите, — энергично вставил Джони. — Он — профессионал. Знает спасательные работы, понимает толк в оборудовании, умеет им пользоваться. Ренбосс сказал, что он обещал приехать. По-моему, мы нуждаемся в его помощи.

У этого темнокожего, одинокого парня была светлая голова!

— Отлично, Джони! Давайте устроим перерыв. Завтра утром ты отвезешь нас в Бауэн. Я позвоню Нино Феррари в Сидней и попрошу его как можно скорее приехать, собрав все оборудование, которое он сможет достать. Мы отвезем в Брисбейн пустые баллоны для перезарядки. Что скажешь, капитан?

Темное лицо Джони излучало радость:

— Скажу: да, Ренбосс. Мы возьмем мисс Пэт?

— Конечно!

— Хорошо. Я покажу ей свою «Вэхайн», как она держится на плаву?

Мы закончили разговор и стали завтракать. После еды, выбросили остатки за борт на корм рыбам, прополоскали кружки, уложили снаряжение и подняли канат с балластом.

И в этот момент я увидел самолет. Старая развалина, которой еще пользуются сельские жители для опрыскивания полей, да пастухи, когда в сезон дождей трудно найти дорогу домой. Он летел с запада, из Бауэна Самолет шел очень низко, мы слышали его шум, он тарахтел как старинная соломорезка. Достигнув острова, пилот сделал широкий вираж вокруг скал и вернулся назад. Он шел на бреющем полете, мы видели лицо летчика и неясно различимое лицо единственного пассажира. Самолет пролетел над нами и зашел на повторный круг. На этот раз он осмотрел пляж, сделал за островом восьмерку и возвратился к нам. Наконец он исчез из вида.

Мы переглянулись.

— Наверное, — улыбнулась Пэт, — богатый турист.

— Нет, — угрюмо возразил я. — Это Мэнни Маникс.

Джони крепко сжал зубы, но не вымолвил ни одного слова.

— Кто это Мэнни Маникс, Ренн?

— Расскажу после, — бросил я. — Давай, Джони, заводи!

Джони дернул стартер, мотор заурчал. Мы плыли к берегу, рассекая ленивые волны.

Этим вечером впервые за многие годы я держал за руки девушку. Мы сидели, укрывшись от ветра, в маленькой ложбине, заросшей травой и упругим дерном. Вокруг нас раскинул корни огромный пандан. Высоко над головой под дуновением ветерка тихо шелестели большие листья. Белые пряные цветы пьянили голову, а со скалистого откоса свисали дикие орхидеи. Мы слушали шепот волн и наблюдали за тонкой полоской серебра на воде.

Сначала мы ощущали неловкость, пытаясь скрыть наши мысли, говорили банальности, неуклюже шутили и смеялись, как гости на вечернем коктейле. Но полная истомы ночь и убаюкивающий голос моря действовали расслабляюще.

Мы сели поближе и стали тихо рассказывать друг другу о том, что накипело в душе. Я рассказал о мимолетной любви к Джанет, о медовом месяце на острове, о смерти жены и беспокойной пустой жизни. Поделился своими страхами и надеждами. Она сжала мою руку, и я почувствовал легкую дрожь.

Пэт придвинулась поближе и серьезно посмотрела на меня:

— Ренн, я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснил.

— Что?

— Тебя действительно интересуют деньги?

Я ступил на тонкий лед, но попытался выбраться:

— А разве есть люди, которых они не интересуют?

— Деньги нужны всем. Большинство хочет иметь их очень много, но не каждый отдаст за них жизнь.

С этим было трудно спорить. Меня восхищала атака маленькой темноволосой леди.

— Не все ли тебе равно?

— Нет, Ренн, — сказала она очень серьезно, почти с мольбой в голосе. — Я знаю, что ты хочешь. Думаешь — стоит достать клад, и ты станешь свободным, начнешь новую жизнь. Сильно в этом сомневаюсь.

— Что дальше?

— По-моему, ты наденешь на себя кандалы, закуешь свое сердце цепями, — она говорила с такой горечью, в ее глазах было столько боли, что я был потрясен.

— Дорогая, что это? Проповедь о семи смертных грехах?

Она сверкнула глазами:

— Да, если тебе так хочется. Посмотри на себя, и ты поймешь — это то, чего я боюсь и что ненавижу.

— Что? Деньги? Ради чего мы гнем спину?

— Нет, Ренн, не деньги, а жажда денег. Ужасное, извращенное чувство! Ужас и ненависть были в твоих глазах сегодня утром, когда ты смотрел на самолет, думая о Мэнни Маниксе.

Она задела меня за живое, неприятно кольнуло в сердце. Я рассердился:

— Жажда? Ненависть? Страх? Черт возьми, что ты об этом знаешь?

— Очень много, — просто ответила она. — Я прожила с ними двадцать лет. Мой отец — очень богатый человек, но он никогда не был счастлив.

Моя карта была бита. Раздражение погасло. Я ласково спросил.

— И это все?

Она смотрела на меня горящими глазами, гордо вздернув подбородок.

— Нет уж, нет! — я схватил ее, обнял и поцеловал. Ее губы горели желанием. Она прижалась, вздрогнув, крепко обхватила мою шею загорелыми руками.

Море неожиданно затихло. Погасли звезды. Если бы с неба свалилась луна, мы бы этого не заметили.

На следующее утро Джони отвез нас в Бауэн. С берега дул легкий ветерок. Джони правил лодкой бережно и очень ловко, искренне гордясь своей «Вэхайн». Это был туристический круиз по спокойному морю при ясной погоде. Город изнемогал от жары и полуденного зноя. Под ногами клубилась пыль. Мы вышли с пристани и отправились на главную улицу.

Джони пошел с пустыми канистрами в гараж, купить бензин. У Пэт были свои дела в магазинах. Я взял курс на почту, чтобы позвонить в Сидней Нино Феррари.

В то утро телефон работал значительно лучше, и уже через двадцать минут после заказа я услышал голос Нино.

— Нино, это я, Ренн Ландигэн.

— Неприятности? Так быстро? — в голосе было напряжение.

— Нет, Нино, еще нет, но могут быть позже. Лучше, если ты будешь задавать вопросы, а я отвечать. Мы нашли его.

— Его? Корабль? — голос сорвался в высокий писк. — На какой глубине?

— Восемнадцать метров.

— Он сильно зарос?

— Наполовину. Половина кормы.

— Кораллы или песок?

— Песок.

— Много?

— Очень много.

Я слышал, как в мозгу у Нино проворачивались шестеренки.

— Понял. Ты хочешь, чтобы я приехал?

— Да, как можно скорее. Захвати все, что тебе нужно. Я оплачу груз.

— Его немного. Если не справимся сами, придется организовать большую спасательную экспедицию. Ясно?

— Да. Можешь прилететь сюда сегодня вечером?

Нино на секунду задумался, фыркнул и поинтересовался:

— Куда это сюда?

— Бауэн. Вечерним рейсом из Сиднея. Хорошо?