Александр Путятин - Обаламус

— Я сейчас занимаюсь математическим моделированием атмосферных процессов (пока еще нет, но Миша обещал по-быстрому натаскать, а тему диплома я уже поменял, хоть сейчас проверить можно), а всякое моделирование имеет своей конечной целью увеличение точности прогнозов погоды (это только синоптики так думают, но наш-то «вояка» — синоптик чистой воды). И я заметил, что военная методика прогнозирования сильно отличается от гражданской (истинная правда). Причем разница эта не в пользу гражданских специалистов (спорное утверждение, но почему бы не сказать человеку приятное, если тебе это выгодно).

— Ну, военную вы у нас изучали, это понятно! — улыбнулся подполковник; ему, автору кафедрального учебника, мои слова, как бальзам на сердце. — А с гражданской где так подробно познакомились?

— В Гидрометцентре практику проходил, в отделе краткосрочных прогнозов. И методы расчета гроз и туманов, которые майор Корюшкин нам на лекциях давал, там работали лучше, чем родные гидрометцентровские (если нужно, Северов подтвердит, я с ним договорился). Так вот, я и хотел бы узнать, нет ли возможности попасть на службу в такое место, где можно получить от нее максимум в плане профессионального роста?

— Ну, предположим, есть такое место! И допустим, что я могу тебе помочь туда попасть… Что тогда? — он явно заинтересовался, причем уже без недоверия, если даже на «ты» перешёл; неужели клюнул?..

— Вот если бы эти предположения превратились в уверенность, — в тон ему продолжаю я. — То можно было бы прямо здесь и сейчас написать заявление с просьбой распределить меня в армию. Ведь вы же не откажетесь подсказать, в какой округ проситься? А там попасть в нужную часть будет, наверное, не так уж и сложно? Тем более что самые лучшие специалисты, как правило, бывают очень требовательными начальниками, и к ним молодые офицеры обычно служить не просятся.

— Гм… Ну, а врачи?

— Что — врачи? Разве не могут потеряться результаты обследования? Легко! И даже вместе с карточкой! Как действует в этом случае врач? Назначает повторный анализ. А он будет хорошим! Потом добрый доктор спросит меня строгим голосом: жалобы есть? Я отвечу: жалоб нет. И все.

В глазах подполковника загорелся огонёк. Так, кажется всё в порядке! И благородные, и шкурные мотивы задействованы по-максимуму! И уже не важно, идеалист наш завкафедрой или беспринципный циник. Поможет подполковник просто из благородства или слупят они на пару с врачом тысчёнок несколько за спасение от армии с какого-нибудь «богатенького буратины»; а если слупят, то как поделят «магарыч» и кто будет этим счастливчиком — всё это мне знать не обязательно… Главное, дело «на мази»! Причем выиграл я вне зависимости от того, выполнит вояка свое обещание или прокинет доверчивого «стьюдента». Потому что здесь Обаламус найдет правду, только правду и ничего кроме правды.

Анализы за меня сдавал Мухамедиев. Никого из сокурсников, по понятным причинам, посвящать в тайну было нельзя. А Ильясу я уступил место в сборной. Все равно тренироваться теперь уже некогда. Все силы на диплом! Математические модели — штука серьёзная…

Диплом я защитил. Сдал госэкзамены. Получил в военкомате направление в Читогровское летное училище Киевского военного округа. Не обманул, стало быть, подполковник. Там, если повезет, я и построю своему пришельцу ловушку. Коли расчеты верны, у меня на всё про всё есть ещё никак не меньше полугода. Имеются и кое-какие задумки на этот счёт. А вот тогда… Добро пожаловать, Обаламус!

27

— Здравия желаю, товарищ капитан! Лейтенант Серов, прибыл для дальнейшего прохождения службы.

Я долго репетировал эти фразы и сейчас произнёс их громко и чётко. Но, что нужно делать дальше, представлял смутно. Чувствовал я себя, как оседланная корова. И выглядел, наверняка, не лучше. Формы нужного размера на складе не нашлось, пришлось получать, что было. Николай Иванович Сидоренко, начальник метеослужбы учебного истребительного авиаполка, до синевы выбритый костистый высокий старик, с хорошо заметным скепсисом рассматривал своего нового подчиненного. Выводами он со мной не поделился. Что ж, и на том спасибо! Такого о себе лучше не знать.

Дверь аппаратной бесшумно отворилась, и на пороге возник ворох телеграфных лент, из-под которого торчали начищенные до блеска кирзовые сапоги.

— Товарищ капитан! Разрешите…

— Сгружай на стол у окна. Бланк карты, карандаш, ластик, перо и тушь. Все принесешь сюда.

— Есть!

Ворох проследовал к столу и, освободившись от мотков ленты, оказался русоволосым прыщавым ефрейтором. Через минуту он принес все, что перечислил капитан, и я приступил к работе. Николай Иванович дождался, пока с ленты на карту перекочевали данные первой станции, и вышел со словами:

— Норматив сорок минут.

Через полчаса я осторожно постучал в дверь его кабинета.

— Разрешите, товарищ капитан?

— Коды в столе. Если что непонятно, смотри там.

— Я изобары «в карандаше» сделал, посмотрите?

Сидоренко в недоумении уставился на часы, затем на рулон у меня в руках, и снова на часы.

— Уже? Ну, заноси, если так.

Карту с лентами он сверял минут десять. Потом посмотрел и немного подправил изобары. Удовлетворенно хмыкнул.

— Так что ты, говоришь, заканчивал?

— Геофак МГУ, кафедра метеорологии.

— А где так карты поднимать[26] насобачился?

— Готовился к службе, как мог.

Это точно, готовился. Я перед госами, почитай, половине курса эти бланки армейские нарисовал. Десять рублей комплект. Всё руку набивал.

— Что еще умеешь? С факсом[27] работаешь? Прогнозы гроз, туманов, обледенения?

— Увы, товарищ капитан, в условиях нашей военной кафедры факс освоить было невозможно. Он там только один и почти всё время неисправный. Мы однажды видели аппарат в работе, но сами не запускали ни разу. Методы прогнозов изучали только на лекциях, в теории. Я работал в Гидрометцентре на производственной практике три недели, но там совсем другие методики.

— Ясно! — Николай Иванович выложил на стол стопку руководств и методичек в полметра толщиной. — Усваивай, срок — неделя. Экзаменовать буду лично. По технике со всем вопросами к Павловскому, по методикам — к Иванову.

Со старшим лейтенантом Ивановым я познакомился еще вчера. Когда прибыл, как раз шло его дежурство. Сейчас, увидев, что я выхожу от начальника с большой парусиновой сумкой в руке, он приветливо помахал рукой из курилки. Я подошел и поздоровался. Рядом с молодым старлеем на скамейке сидел седой мужик в техничке[28], его звание понять было невозможно.