akchiskosan - Гарри Поттер и Обитель Бессмертия

— Но мы же попали в эту комнату! — воскликнула Гермиона.

— А нас было трое! — напомнил Малфой. — И, между прочим, нам там ничего не дали поменять!

— Это так задумано, — убежденно заявила Гермиона, — пропускать только трех!

— И все равно глупо допускать, чтобы директор или учитель в одиночку держал под контролем всю систему безопасности замка! — заявил Малфой, и тут Гарри относительно понял, о чем речь. — Тогда достаточно вывести его из строя — и привет! А вычислить, кто это может быть, не так уж трудно. Кстати, Упивающимся смертью необязательно действовать наверняка. Они не остановятся перед тем, чтобы пару десятков раз ошибиться.

— Что ты предлагаешь? — обратился к нему Гарри.

Еще не договорив, он пожалел, что вмешался. Лица спорящих вытянулись, пока они неохотно оборачивались к нему, безошибочно давая понять, что их разговор предназначался для них, и не более. До Гарри дошло, что Гермиона и слизеринец пытались, что называется, показать друг другу, кто умнее, и он, задав разумный вопрос, испортил им это своеобразное удовольствие.

— Он предлагает вместо людей расставить в уязвимых местах Зеркала Сокровения с защитным экранами, — сердито ответила Гермиона.

— Я считаю, лучше рисковать сохранностью этих дьявольских приспособлений, чем жизнями наших товарищей, — напыщенно бросил в пространство Малфой.

— А кто даст тебе Зеркала? — возмутилась Гермиона. — Спорить готова, что в Министерстве не дадут ими так распорядиться. Они уже стоят там, куда их поставили. И, между прочим, человек может сориентироваться по ситуации, а Зеркало — вряд ли.

— В Министерстве, конечно, нас слушать не станут, особенно меня, — согласился Малфой.

Тут двери Большого зала открылись, и профессор Строут попросила семи— и пятикурсников занимать места.

За последующие два часа Гарри, пожалуй, единственный раз в жизни получил удовольствие от письменной работы. Так здорово было сосредоточиться на вопросах, извлекать знания из памяти, записывать, сконцентрировавшись на этом, и ни о чем больше не беспокоиться. Он полагал, что справился с теорией успешно.

После этого они с Роном вышли на свежий воздух и присоединились к группке семикурсников из «Равенкло» и «Слизерина», в кои веки мирно обсуждающих экзамены и статьи в «Пророке».

Проверку практических навыков по защите от темных искусств, как метко заметил Рон, вполне можно было провести в реальных условиях. Хогсмид находился на положении осады, а в местах вроде Министерства, где еще раньше установили Зеркала Сокровения, то и дело штучно попадались Упивающиеся смертью. Каждая такая поимка вызывала ликующие хвалебные статьи, хотя Серый Кардинал был далек от ликования.

— И все равно с этими зеркалами была отличная идея, — гордо заявил Малфой, глядя так, словно это его личная заслуга. — А что, Поттер, рассчитываешь, что тебе снова дадут дополнительные баллы за Патронуса?

Гарри проворчал, что нет, поскольку многие этому научились, и на том напряженность разговора иссякла, поскольку во дворике появилась Амбридж.

Гарри вытерпел многое, но так и не смог смириться с той вопиющей наглостью, что ей позволено здесь находиться. Она же, несомненно, чувствовала, что он еле сдерживается, чтобы не сорвать с нее бант и не запихать в глотку. Она, он знал, нарочно оказывалась поблизости как можно чаще, ожидая, когда он позволит себе что-нибудь неподобающее или вовсе выйдет из себя. Но на сей раз она обратилась к Малфою.

— Я слышала, Вы все-таки изъявили намерение сдавать экзамен по Защите от темных сил, — зажурчала она. — На вашем месте я бы не рискнула показывать отличные результаты, — собственные слова вызвали у нее приступ глупого хихиканья.

— Благодарю за совет, — процедил Малфой.

«И это еще Гермионы рядом нет», — подумал Гарри, с ненавистью сверля глазами ее удаляющуюся спину.

— Жаль, мой отец больше не в попечительском совете, — посетовал Драко.

Гарри не мог бы искренне согласиться с ним, но по такому поводу предпочел не спорить, тем более что и Рон тоже промолчал.

— С одной стороны, это несправедливо, — изложил свое мнение Рон, когда они возвращались на практическую часть, — а вообще-то Малфой сам ведь постарался, чтобы все считали его сторонником Сам-Знаешь-Кого.

Практическое испытание защиты проходило, как долгожданный вызов. Часто, когда он колдовал, у Гарри возникало состояние, как будто сознания его и Темного лорда перекрещиваются. Битва близилась; и все равно у Гарри не было ощущения чего-то решающего, окончательного. Все происходило очень буднично, как за одним экзаменом следовал другой. Угроза зависла над ним; но зависла она давно, еще тогда, когда он и понятия о ее существовании не имел. Он привык.

— Гарри, ты как будто все время о другом думаешь, — заметила Сюзан Боунс, когда они освободились, и вместе со всеми шли на ужин.

Гарри понимал, почему она так говорит. Ведь с разумной точки зрения предполагалось, что именно для того, чтобы получить возможность сдать эти экзамены и получить диплом волшебника, он и провел в «Хогвартсе» семь долгих, подчас трудных, подчас опасных, неповторимо прекрасных лет. Экзамены наступили, но вот оказалось, что, находясь в школе и даже учась, Гарри стремился совсем не к этому. Более того, ТРИТОН был бледным отражением того, что пережил Гарри, выписывая до ночи формулы ядов, ловя снитч, временами вступая в драки и прогуливаясь с друзьями возле озера.

И, тем не менее, он готовился, а теперь, когда все закончилось, его посетило такое чувство внутренней опустошенности, что он просто не знал, куда себя деть.

Несколько однообразных, с короткими дуэлями, дней, когда вроде бы ничего не происходило, а младшие курсы начинали готовиться к своим экзаменам, промелькнули как туманный сон. В душе Гарри нарастала тревога, пока, наконец, она не сконцентрировалась в прорыве сознания.

Видение посетило Гарри днем, в общей гостиной, пока Гермиона в который раз пыталась объяснить, что за формулы выписала в свой блокнот во владениях Гриффиндора. Гарри вдруг перестал слышать и видеть то, что происходит вокруг, но потом отметил, что, несомненно, научился контролировать себя. Судя по всему, он не подал и вида, что с ним происходит что-то необычное.

— Придется прервать наши посиделки, — объявил он глухо.

Оборванная на полуслове Гермиона и расслабленно валяющиеся в креслах одноклассники удивленно поглядели на него. Их лица, будничные, дышащие миром и покоем, казались бесконечно далекими от войны. Но перед внутренним взором Гарри стояла иная картина.

— Темный лорд выступит… сегодня, — сурово объявил Гарри, постепенно выравнивая дыхание. — Сообщи в Орден, — кивнул он Гермионе, — и объявите через монету, что надо собраться. И, я немедленно иду к Хагриду.