Валерий Алексеев - Искатель. 1986. Выпуск №5

Инка поспешно подошла со стаканом. Мы подняли Хагену голову, и Тимофей бережно, с ложечки, стал его поить. Но жидкость стекала с губ Хагена, почти не попадая в рот.

— Плохо, — со вздохом проговорил Тимофей. — И мы не знаем точно, когда это случилось, не знаем, какая змея…

— Но вы сказали «нейротоксин»…

— Это видно, — пояснил Тимофей. — Если гоморраген, тогда другой вид… Как это будет по-русски?

— Кровоизлияние, волдыри, — перевел Володя. — О, елки-палки…

— Кончай хныкать, — быстро сказала Инка.

Мы сделали еще одну попытку попоить Хагена, вода вновь заструилась по его шее, и вдруг Хаген, не открывая глаз, пробормотал:

— У меня на часах… селф-таймер… я включил, когда это случилось..

Я повернул руку Хагена: на маленьком циферблате, встроенном внутрь большого, стрелка оттикала пятьдесят минут.

— А какая змея, вы не видели? — быстро спросил Тимофей.

— Коричневая… с желтыми и белыми кругами на боках… очень красивая, Та самая, о которой вы, мой юный друг, говорили…

— Пеламис платурус, — проговорил Тимофей, — а где это было, в воде?

Хаген молчал. Мы долго ждали, с напряжением всматриваясь в его дыхание, но он не произнес больше ни звука, только шевелил, причмокивая, потрескавшимися губами и воду с ложечки пил уже исправно.

Сев рядом на пол, Инка заботливо поила Хагена, а мы трое поднялись и отошли к окну.

— Ну, что будем делать? — спросил Володя, с надеждой глядя на Тимофея.

— Только ждать, — спокойно ответил Тимофей. — Вакцинацию я сделал. Если это пеламис, он будет спать два—три дня, потом ничего.

Тимофей проговорил что-то по-английски, и Володя сконфуженно пробормотал:

— Понятно, понятно.

— Что понятно? — сердито спросил я.

— Возможен паралич дыхательных центров, — перевел Володя.

Судя по тому, что успела рассказать нам Инка, местные крестьяне нашли Хагена в километре от Маумагана, на пустынном песчаном берегу. Впрочем, нашли — не совсем точное слово: они уже давно наблюдали, как он брел, спотыкаясь и падая, и не знали, что предпринять, пока он не свалился уже окончательно. Когда крестьяне приблизились к Хагену, он был еще в сознании настолько, чтобы пробормотать по-бирмански и по-монски слово «змея». Пока буйвол дотащил арбу до нашего бунгало, пока Хагена внесли на второй этаж, профессор несколько раз приходил в себя, силясь что-то сказать, и вновь погружался в забытье. Инка сама нашла место укуса и смазала небольшое пространство вокруг него бальзамом миссис Рузи. При этом кожа действительно как бы закаменела, и из ранки выкатились две небольшие прозрачные капельки — то ли яда, то ли сукровицы. По словам крестьян, Хаген был на берегу совершенно один, ни в руках у него, ни вокруг на песке ничего не было.

— И черт его туда понес одного, — бормотал, не обращаясь, собственно, ни к кому, Володя. — Эти мне западники, ни с чем не считаются. Что хочу, то и ворочу. Хороши мы будем в Рангуне: с беглецом и с покойничком.

Тут Инка не выдержала и возмутилась.

— Ох, как ты начальства боишься! — сказала она, ожесточенно перемешивая в тазу лед. — Человек, можно сказать, со смертью борется, а у тебя одна забота: что о тебе скажут в Рангуне. Да не волнуйся, ничего не скажут: несчастный случай — и только. Ведь не ты же его укусил!

Володя хотел что-то возразить, но из комнаты Хагена послышался голос Тимофея:

— Сэйяма, можно мокрое холодное полотенце, пожалуйста?

— Сейчас, Тимофей, сейчас, миленький!

И Инка убежала.

Помолчав, Володя вновь завел свою песню:

— Нет, ты подумай, достукался все-таки! Никакой не случай, а именно достукался! Знал бы я — не купался бы с тобой, а сидел бы вот тут и держал бы его, дурака, за бороду.

Мне мешала какая-то смутная мысль, я не мог ее даже для себя сформулировать.

— Достукался? — машинально переспросил я. — А почему ты говоришь «достукался»?

— Ну как же! — обретя слушателя, вскипел Володя. — Как боялся человек змей, спал и видел их, проклятых, фотографии на ночь рассматривал — и все равно полез на рожон!

— Постой, постой, — сказал я, — никак не пойму. Объясни поподробнее.

— А чего тут не понимать? Скажем, я акул, к примеру, боюсь, сплю и вижу, как она меня жрет, брюхо белое, ротик ижицей… тьфу, мерзость! Да еще и не сожрет до конца, оставит одну ногу, к примеру… Так скажи ты мне: стану я лезть на рожон, заплывать далеко? Да лучше повеситься А сожрет меня акула — можешь смело говорить: поделом тебе, гражданин Левко, достукался.

— Подожди, — остановил я его. — Так ты хочешь сказать, что Хаген намеренно заплыл далеко… в смысле…

Разинув рот, Володя уставился на меня и не сказал ничего. Я тоже ждал от него продолжения. В таком положении и застала нас вошедшая Инка.

— Лучше ему, пьет! — радостно сказала она. — Много пьет! И смотрит! А что это с вами?

— Скажи, пожалуйста, Инна, — начал я издалека, — ты бы стала гулять по пляжу в туристских ботинках?

Инка медленно опустилась в кресло, а Володя, наоборот, так и подскочил:

— Опа! — завопил он. — Ребята, все ясно! Опа!

— Что ты все шумишь, — с досадой сказала Инка. — Тимофей сказал, что он сейчас заснет, а ты «опа, опа»!

— Ребята, — сатанинским шепотом захрипел Володя, — ребята, он ходил в какое-то змеиное место!

— Правильно, — сказала Инка, — я тоже так подумала, то есть не подумала, а что-то в подсознании такое… И еще, знаете, он был в резиновых перчатках.

Тут уж оба мы подпрыгнули.

— Как в перчатках? — возмутился я. — И ты сразу нам об этом не сказала?

Инка пожала плечами.

— Что ж вы думаете, его так в перчатках и привезли? Не было на нем никаких перчаток. Это мне сейчас в голову пришло, а тогда я просто подумала: руки у него как-то странно пахнут, резиной.

— Я ж и говорю! — взвился Володя и тут же перешел на шепот: — Я ж и говорю: не бывает таких совпадений. Чтобы человек боялся змей и на змею нарвался? Простите великодушно, в мире все увязано!

— Ну а если в мире все увязано, — сказал я, — то давай увязывать и другое. Один сбежал на острова, а другой, как ты говоришь, на змею нарвался. И все в один день. Совпадение?

Володя задумался.

— Н-нет, конечно, — сказал он после паузы с неохотой. — А вообще-то, может быть, мы того? В огороде бузина, а в Киеве дядька? Какая связь?

— А такая, — медленно сказал я, зная, что ни одно мое слово не пропадает впустую, — такая, что ушел на острова тот, кто клад искал, а змея ужалила того, кто об этом кладе знал больше другого. Общее звено имеется? Имеется. Какое?

— Клад, — неуверенно сказала Инка.