Мрачные сказки - Фрея Эллинг
– Бесы, бесы, бесы, – мычала еле слышно Багдана, вскакивая с кровати, но оковы тормозили движение, и она снова опускалась, не открая глаз.
Тьма. Непроглядная, одинокая, угнетающая. Она тяжелым грузом накрыла ее беззащитное обнаженное тело. Багдана зовет их, как может, громко кричит в пустоту, но силуэты не появляются. Они словно испугались. Но что так подействовало на их?
Мрак. Он такой отталкивающий и в то же время манящий. В нем таится магия ночи. Волшебство страха способно разрушить психику или же, наоборот, закалить. Чем больше мы видим и слышим тех, кого не могут различить обычные люди, тем ближе мы становимся к ним.
Кто вы? Покажитесь.
Я совсем одна тут, в этом пустом пространстве, где нет буквально ничего. Здесь отсутствует жизнь. Звуки, движения, нет ничего.
Почему мне страшно, когда нет теней?
Бесы. Плохо это или хорошо. Не важно. Главное, что вы даете мне силу, власть над слабыми и сильными. Вы помогаете мне властвовать над ними, и я призываю вас каждого. Придите ко мне:
Абаддон, Абдусциус, Абигор, Адрамалех, Агалиарепт, Агварес, Азазель, Ази Дахака, Аластор, Амдусциас, Андрас, Асмодей, Астарот, Ахерон, Барбатос, Бегемот, Бельфегор, Бес, Ваал, Ваалберит, Валафар, Велиар, Вельзевул, Верделет, Вин…
Тьма сотрясается от ее молчаливых размышлений. Слышится громкий рык, за ним пугающий вой. Следом и ее тело взлетает над пустотой, повернувшись вниз головой. Под нею выстроиваются они, долгожданные и такие родные.
– Отче, – распахнула глаза Багдана. – Вы грешны, милок. Ой, как вас потаскало по мирку. А ты, – она повернулась на испуганную мать. – Ты знала, что он мучитель женщин? Знала, что держал в плену бедных дамочек и измывался над ними, получая удовольствие?
Женщина перевела взгляд от дочери на Отца Еремея.
– Откройте, полиция.
Дверь начала содрогаться, ручка неистово дергалась под натиском непрошенных гостей. Стук громогласным эхом расползался по помещению.
– Стойте! Если откроете, мы не спасем ее! – выкрикнул Отче, когда женщина бросилась к двери. Та оторопела, застыв в движении.
– Это не законно! – кричали снаружи.
– Начнем. Окна закрыты. Зажгите эти свечи, – он достал из саквояжа церковные восковые и положил рядом.
Отец Еремей извлек из сумки кадильницу, поставил рядом металлическую чашу с водой и опустил внутрь крест. Шепча едва слышно: Отче Наш.
– Твой Бог – Иуда. Жестокий и самовлюбленный засранец, возомнивший себя святым! – корчилась в истерическом припадке очнувшаяся Багдана, извиваясь подобно психической больной. – Он каждого готов заточить в дебрях своего райского сада, чтобы вы, смертные, изнывали там от тоски…
Батюшка не обращал на нее внимания, продолжая крестить жидкость для обряда экзорцизма. Мать девушки нервно покусывала ногти, меняя взгляд от двери, которая тряслась от стука столпившихся сотрудников правоохранительных органов, к спокойному и невозмутимому Еремию, заканчивая обзор на изнемогающей под натиском бесов дочери. Женщина не понимала, что происходит, не знала, как будет правильно, но, видя Багдану, не могла остановить все это безумие.
– Отче, если девушка погибнет, вы сядете! – слышался грубый голос снаружи.
– Это я уже проходил, – ворчал тот в ответ.
– Так-то о чем говорила Дана…
– Да, не что иное, как освобождение, – он не поворачивался, продолжая готовить молитвенники и кресты. Я использую римский ритуал изгнания. Он считается самым действенным.
Наконец Отче повернулся на мать и оцепенел. Женщина лежала на полу у кровати пациентки. Та сидела на матраце полностью обнаженная. Ее грязные спутанные волосы подняты кверху, словно намагничены. Яростный взгляд едва просматривался сквозь черные круги обвисших век. Бледная, похожая на смерть кожа трескалась на глазах, пуская алую жидкость. Руки вывернуты наизнанку под натиском веревок.
– Нравится тебе смотреть на меня такую, – противно ржала девушка, раздвигая бедра все шире.
– Изыди, Сатана, – Отче начал водить кадильницей, направляя на Багдану его исцеляющий дым.
– Ахахаха, – ерзала та, изгибаясь в неестественных позах. – Засвербело же, признайся.
– Crux sancta sit mihi lux
Non draco sit mihi dux
Vade retro satana
Numquam suade mihi vana
Sunt mala quae libas
Ipse venena bibas – начал чтение Батюшка, задымив палату, периодически брызгая на пациентку святую воду.
– Аааа, горячо, – кожа шипела от попадания капель живой исцеляющей воды. – Не поможет. Нас в ней много, сотни…
– Поможет, – спокойно ответил тот и продолжил читать —
Крест святый да будет мнѣ свѣт,
Змѣй же мнѣ князь да не будет!
Возвратися воспять, сатано,
Николиже не влагай мнѣ желаніе суетно.
Злая суть, яже подаеши,
От яда своего сам да піеши.
– Наивный, озабоченный старикашка! – не прекращала голосить мужскими басами девушка.
– Отец Еремей, сейчас же откройте! – раздался стук в окно.
– Видишь, никто тебе не верит, святоша лживый.
Багдана дергала руками, ломая себе кости. Хруст долетал до слуха Батюшки, заставляя приостанавливаться и с сожалением сглатывать, вновь переходя к чтению:
– Crux sancta sit mihi lux
Non draco sit mihi dux
Vade retro satana
Numquam suade mihi vana
Sunt mala quae libas.
– Смотри-ка, да они не глупы! – расхохоталась одержимая, бросив взгляд на окно.
– Остановитесь.
Окно осыпалось осколками на пол. Полицейские один за другим перелезали сквозь широкий проем, скручивая Батюшку. Он смело и упорно продолжал процесс освобождения, с трудом поднимая кадильницу.
– Изыди! Изыди! Изыди!
Багдана, изнемогая, рычала, кидаясь в его сторону, но оковы удерживали ее.
– Et infernus oriri! (И пусть Ад восстанет!) – на латыни провыла она металлическим басом.
Полицейские застыли, уставившись на девушку. В глазах светилось недоумение, разбавленное страхом, ужасом и сопереживанием.
– Назови мне свое имя, – не сдавался Еремей.
– И имен наших много. Ибо мы слуги Дьявола, – зловещим шипением ответила девушка, и кровать под ней взмыла к потолку.
– Вот черт! – взвизгнули в один голос полицейские, отшатнувшись назад.
– Именно он! – подтвердил шепотом Батюшка.
Кровать закружилась по помещению, ударяясь о стены. Свечи вспыхнули, и воск тут же расплавился, погрузив палату в полумрак. Солнце едва разбавляло тьму сквозь небольшую щель раздвинутых темных штор.
Багдана самодовольно следила за напуганными присутствующими, то и дело шикая на них, прыгая на матраце, ломая собственные кости.
– Женщина. Ее нужно оттащить! – один из полицейских бросился на помощь.
– Она мертва, – остановил Еремей.
– Но как, – непонимающе сверкнул глазами тот, пытаясь перекричать визг девушки.
– Не знаю, – Батюшка опустил виноватый взгляд в пол.
– Я Аббадон – разрушитель. Абигор – искусный воин. Агварес – герцог ада…
Голоса сменяли друг друга, демонстрируя свое присутствие в теле школьницы.
– Господи! – начали креститься полицейские.
– Продолжай, назови мне свои имена! – Еремей смело отошел в центр палаты, встав перед висящей в воздухе кроватью.
– Ахерон – адское чудище. Ваалберит – секретарь ада. Велиар – союзник Сатаны.
Отче выставил крест перед собой и направил на Багдану. Кровать задрожала. Лицо девушки повернулось влево, затем вправо. Уже в следующую секунду оно поворачивалось с такой скоростью, что казалось голова отделится от тела.
– Изыди! Изыди! Изыди!
– Аааааа, – оглушающей вибрацией кричала Багдана, расшатывая кровать.
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, Аминь.
Кровать рухнула на пол. Воцарилась гробовая тишина.
Она стоит на склоне горы. Одинокая. Вокруг только деревья и шум ветра. Тучи бешеным ритмом мчатся по небу, погружая землю в полумрак. Она молча наблюдает за их движением. Раздается гром, за ним еще и снова. Она озирается, чтобы рассмотреть молнию, а та не заставляет себя ждать и касается ее тела.
Боль резкая, мучительная. Тело бьется, падая на травяной покров. Глаза распахнуты. Над ней нависает тень, массивная, с волевым мускулистым очертанием. Его пустой черный взор становится все ближе. Бездонная пасть распахивается и поглощает ее хрупкое тело.
Она думает о маме, папе, братишке. Но Дьявольское облако отгоняет
