Последний в очереди - Мария Рашова

Кто и зачем мне мешал? Кто заглушил все сигналы светлых в таком огромном городе, как Нью-Йорк? Вопросов не становилось меньше. Вопросов было больше, чем я мог себе позволить. Я подставил лицо солнцу и задумался. Первый день в Нью-Йорке- и такой облом. Эх, чтобы жизнь маслом не казалась. Я даже не знаю, кому надо было совершить звонок, чтобы начались хотя бы какие-то работы по ремонту линии. Здесь вам не тут, я чувствовал свою беспомощность. Единственный, кто не отвернулся от меня, был мой Ангел – хранитель. Ему-то я и не замедлил поклониться, чтобы обсудить текущую ситуацию. И я тут же увидел, как неработающий фонтан накрывают колпаком. И тут меня мгновенно осенило. Ребята, я был под колпаком! Поэтому я не мог слышать наших сигналов. Темные постарались и сделали на мою бедную голову заглушки и накрыли колпаком, чтобы я не мог связаться с местным центром. Умно, но недальновидно. Я зашел под тень какого-то развесистого дерева, сел за скамейкой на низенькую приступку, где меня никто не мог увидеть, начал молиться. А в конце попросил корону и всех светлых сил, что стояли за ней, разрезать колпак. И она это сделала мгновенно. Колпак лопнул как вздутый пузырь из белка на яичнице. Тут же я с облегчением услышал голоса всех нью-йоркских светлых. Достаточно быстро организовал встречу в Центре, и, бодрый и довольный собой зашел в местное кафе. У меня оставалось до встречи пару часов, хотел успеть перекусить. Впился зубами в традиционные американские пончики, эти ребята, несомненно, умели их готовить. Взял самую большую кружку кофе. И, в общем-то, почти расслабился. Замаячили перед глазами белые березки, я взгрустнул о России. Вот что за баг такой у всех русских: стоит им пересечь границу Российской Федерации, как тут же им начинают мерещиться березки и неумолимо тянет к борщу? По-моему, у нас под кожу вшита навигация, в которой тут же включается программа с тоской по родине, стоит нам пересечь границу. У меня, по крайней мере, точно была, и я даже планировал уронить слезу в кофе, настолько мне стало в один момент тоскливо без Родины. Да, мы русские такие. Именно поэтому в США так популярны русские магазинчики с суперфудами из гречки и капусты. Туда можно зайти и вдохнуть запах родной еды. Можно целовать пачки с гречкой и наслаждаться запахом борща. Мы – вечные страдальцы, раскиданные по всему миру без суда и следствия. Я вонзил свои зубы в шоколадный пончик, с наслаждением, страстью и отчаянием, как вдруг корона завибрировала и обожгла мой затылок. Я охнул от неожиданности и выронил пончик из рук. Такое происходило с ней впервые. Я попытался запросить в пространстве Большого яблока, что делать. Ребята молчали, я напряженно думал, просчитывал варианты и вероятности. И в один момент стало ясно: рядом, совсем рядом находился один из ее кусочков, поэтому она так отреагировала. Корона хотела быть собранной целиком, это было понятно и ежу. Ей было нужно собраться. Она жаждала этого так же сильно, как и я, как и все светлые мира. Я внимательно осмотрел всех посетителей кафе, потом резко выскочил на улицу, потому что жжение начало слабеть. Кто-то из обладателей короны купил пончики и вышел на улицу?! А я, дебил, его упустил. Я в отчаянии посмотрел во все стороны – абсолютно непонятно, в какую сторону он ушел. Или же корона обманула меня, и просто хотела, чтобы я вышел из кафе, а этого человека и не существовало никогда? Мда. Я погрустнел. Я так никогда ее не соберу. Светлые выбрали не того человека, это очевидно. Мне просто тупо не справиться. Я лох, и зовут меня лох, я вечный лох и лошара. Эх. Я сел на какую то часть скульптуры у фонтана, мне было все равно, как я выглядел, а выглядел я, судя по всему, совсем не важно, потому что под ноги мне стали кидать деньги. Я сразу не понял, в чем дело, а потом как понял. Как понял. И мне стало стыдно. Глаза мои были опущены, я смотрел в землю и не видел ничего. Ничегошеньки. Грустил, как в последний раз. Как будто завалил экзамены в Гнесинку, ГИТИС, МХАТ, МГУ и Архитектурный сразу. И еще собеседование в Microsoft. Прилетел доллар, упал рядом с моей кроссовкой. Я подумал – ну какие дырявые карманы у людей, следить же за деньгами то надо. Потом прилетела мятая десятка. Потом мелочью не знаю сколько. И я поднял глаза. Ньюйоркцы пожалели меня. Наверное, лицо мое не подходило к Диснейленду нашей жизни, наверное, я выглядел неважно. И эти люди, как могли, как умели, поддержали меня. Я хотел крикнуть им вслед: «Не надо, заберите деньги, я не бомж!», но в моем горле застыл большой комок, который я все никак не мог проглотить, чтобы крикнуть, и люди, которые пожалели меня, очень быстро исчезали в толпе Большого Яблока. Непрошеная слеза готова была скатиться из моих глаз, я бешено понажимал на точки рядом с глазами и быстро-быстро проморгал. Всем известный способ избавиться от непрошеных слез, акупунктура или как там она называется. Еще чего. Не хватало русскому мужику в центре Нью-Йорка рыдать. Мы сделаны из стали, нам все нипочём. Собрал деньги и глазами поискал реального бомжа. От он, родимый, лежит рядом с перекрестком. Отдал все деньги тому, кто реально в них нуждался. Услышал вслед радостное: «God bless you!», порадовался. Все это вдохнуло в меня силы. Удивительно, что может сделать участие абсолютно незнакомых людей в судьбе человека, упавшего духом. Нам нельзя падать духом ни в коем случае, даже если мы стоим на краю пропасти и на нас несется тигр. Нельзя, это строжайше запрещено. Наш действующий бодрый дух – наше единственное оружие и средство защиты. Самураи могут позавидовать этому кодексу. Мы на нем стоим веками. И живы духом и телом вот уже десятки тысяч лет. Я собрался. Первая неудача ничего не означает. Первая неудача означает лишь то, что гонг прозвучал и бой считается открытым. Все, больше никаких поблажек, никаких отступлений от правил. Только я и мой Путь, и больше никого и ничего. Я быстро шел по Тайм сквер, чувствуя пересечения линий и энергетические воронки. Слишком большой темп города, слишком много порталов. И, хотя темные вот уже несколько сотен лет пытаются захватить этот город, он остается городом светлых. И именно это заставляет скрежетать зубами бесов и пытаться просунуть своих людей в правительство. Красивый