Михаил Федоров - Искатель. 2014. Выпуск №4

— Какую еще Жанну?

— Да вы ее все равно не знаете.

— А почему жалко?

— Сирота она. Круглая сирота… Я как-то вякнул Лариске своей. Так и завелась.

— Но это другое дело. Я-то считал со слов вашей жены, что тут все обстоит куда серьезнее. А заботу вашу о сироте я приветствую. Ну, вот и поговорили. Отпускаю вас к супруге. Вы уж там уладьте все, — Комлев хлопнул Кау по плечу и, довольный столь легким разрешением конфликта, вернулся в машину.

— Куда? — спросил водитель.

— Давайте еще по району прошвырнемся.

— Вот видите, товарищ замполит, не окажись у нас Рекса, туго пришлось бы, — вновь начал Неушев.

Следующий понедельник оказался для Комлева по-своему тоже и насыщенным и поучительным. С утра к нему ворвалась сухопарая, тонколицая, аскетичного вида женщина:

— Вы тут семьями занимаетесь?

— Приходится!

— Наверно, про меня знаете. Я — Жанна Кау.

— Как, Кау?

— Я его Жанна.

— Как так! У него же семья. Жена Лариса Леонидовна. Это все официально! А кто же вы? Не понимаю.

— Я ему тоже жена. Самая что ни на есть. Мы не расписывались, конечно, но сейчас многие…

— А он говорил, вы просто сиротка. Помогает вам.

— Ах, обманул!

— Кого? — в недоумении спросил Комлев.

— Но он же сказал, что уже на развод подал. Я и поверила.

— Да у него ребенок! О каком разводе может идти речь?

— Ну и что, и я ему рожу. Дите не препятствие!

— Вы что, сами без родителей и хотите такое же будущему ребенку своему?

— А вы в больное не тыкайте! Да, я детдомовка. Ну и что! А если я Кау люблю? Вот три дня лажу по судам и загсам, а он оказывается у своей прежней жены. Поразвлекся и восвояси? Я вам не женщина для пробы. И не хочу просто гулящей быть. Так что давайте его сюда. И пусть скажет, как будем дальше жить.

Комлев хотел было выпроводить посетительницу, но видя, что это бесполезно, взялся за телефон:

— Дежурный! Да, это я. Где там у нас Кау? Глянь по дислокации. Снова у памятника? Передайте, пусть патрульная машина снимет его с поста и ко мне.

Положил трубку. Скрипнула дверь, и в кабинете появилась приземистая, крепенькая, с прической под луковичку бабенка с бровями-завитками. Она решительно взглянула на замполита:

— Можно?

— Я занят, — бросил Комлев и спросил Жанну. — Немного обождете?

— В коридоре посижу.

— Ну, пожалуйста.

Жанна медленно вышла, и новая посетительница плотно закрыла за ней дверь.

— Я Бадыкина.

— Очень приятно, присаживайтесь. Жена, сестра?

— Жена, — Бадыкина присела на диванчик и попробовала сиденье руками. — Мебель ничего. Здесь и лежать можно, — вызывающе глянула.

— Я здесь не ночую, — нахмурился Комлев. — Жаль. А то мне скоро негде будет ночевать. Вот мой муж свою тещу пристрелит и пойдет по этапу, а я за ним подамся. Как декабристка… — сказала и надрывно засопела носом.

Комлев от неожиданности выскочил из-за стола:

— Чего вы тут несете? Бог с вами! Зачем тещу убивать?

— Знаю. Знаю. Это он у вас смирный. А дома — бешеный прямо. Непременно убьет!

— Гражданка Бадыкина! Успокойтесь. Что вы от меня хотите? Мне работать надо.

— Вот, вот. Вашей работы и я не вижу.

— Что? Почему?

— А квартира где? Лет двадцать, говорит муж, будем ее ждать. И я скажу: вы в этом виноватый.

— Вот теперь понятно. Так сразу и сказали бы, — Комлев вернулся за стол. — А ждать все равно придется. Вы как там, оформили все бумаги?

— Бумаги, бумаги… Когда квартиру дадите?

— От меня это никак не зависит.

— Понятно, — произнесла Бадыкина и встала с дивана. — В общем так, начальник! Я — женщина трудовая, резкая. Неделя тебе срока, а там ты меня уже не остановишь. Я и генерала кверху дном поставлю. Всего хорошего! — вышла, хлопнув дверью.

«Эта поставит! Чтоб ты пропала, проклятая баба!» — подумал Комлев, судорожно записывая на листке календаря: «Бадыкины — квартира!!»

— Товарищ, товарищ! — вбежала Жанна. — Димка идет! Где бы мне спрятаться, послушать, что скажет?

— А ну, сядьте, — кивнул на диван и, открыв дверь, бросил в коридор. — Кау, входите!

Мягко, по-кошачьи переступая сапогами, в кабинет вошел Дмитрий. Остановился. Достал из кителя паспорт. Раскрыл и показал Жанне. Та выхватила документ и прилипла глазами к нему.

— Что это? — спросил Комлев.

— Штамп о разводе, — горделиво сказал Кау.

— Да вы что! — воскликнул Комлев. — Между собой договориться не можете!

— Смотри-ка. И печать настоящая. И подпись тут, — проговорила Жанна, продолжая смотреть в паспорт.

— Только сейчас оттуда, — невозмутимо сказал Кау.

— Ну, так что, вопрос, решен? Дальше уж сами разбирайтесь, — произнес Комлев.

— Пошли, но я проверю! — Жанна встала. — Извините, товарищ. Он на все способен. Если он паспорт подделал, вы должны его в кутузку упрятать, — выпалила и потащила Дмитрия за собой.

С тех пор он предпочитал не задерживаться у себя. Чаще мотался по району, патрулировал, проверял посты… Как-то вечером, устав от маеты, все-таки остался в кабинете, надеясь, что про него забыли и никто не побеспокоит зряшным и пустым своим посещением. Только расслабился, как услышал дробь каблучков в коридоре и, подскочив к двери, быстро защелкнул замок. Опустился на диван и замер от раздавшегося стука и женского голоса:

— Товарищ воспитатель!

Это вновь была Лариса Леонидовна.

— Афанасий Герасимович! — частые удары повторились. Потом она проговорила за дверью. — Нет! В который раз нет! Но сегодня я его не упущу!

Комлев похолодел и решил: ни за что не откроет. «Может, Кау и впрямь подделал штамп! Нет, надо бежать из роты. Из этого чудильника. Уносить ноги, пока не поздно…» Сидел и ждал, когда посетительница уйдет. «Не выдержит же до часу ночи!»

На улице уже темнело. По стенам кабинета поплыли причудливые тени. Под дверью четко обозначилась светлая полоска. Понял, что в ленинской комнате включили свет… Продолжал сидеть в темноте, бросая редкие взгляды на решетку в окне, которую готов был сорвать. Новый женский голос вдруг за дверью спросил:

— Вы к нему?

Узнал Бадыкину.

— Да.

Догадался, что женщины сели в коридоре, и пожалел, что не вышел сразу. Тогда бы разделался только с женой Дмитрия и ушел. Невольно улавливал разговор.

— А этот лучше Гундарева, милашка! — говорила Лариса Леонидовна. — И культурный. Не лапает.

— Лучше б лапал, да толк был! — парировала Бадыкина.

Время продолжало катиться медленно-медленно. Комлев то потел, то падал в дрожь. Чертов диван оказался скрипуч, и нельзя было на нем пошевельнуться. Женщины могут услышать, что он здесь. Теперь Комлев знал о многих своих достоинствах, о которых ранее и не догадывался, о том, что хорош собой, что имеет среди милиционеров кличку Герасим. За перегородкой добавился еще женский голос.