Сергей Другаль - Мир Приключений 1990 (Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов)

— Ты и сам прекрасно знаешь, — сказала миссис Что. — Все великие художники. Они были для нас светочами.

— Леонардо да Винчи? Микеланджело? — начал Кэльвин.

— И Шекспир, — подхватил Чарльз Уоллес, — и Бах! И Пастер, и Мария Кюри, и Эйнштейн!

Кэльвин с гордостью продолжал:

— И Швейцер, и Ганди, и Бетховен, и Рембрандт!

— А теперь ты, Мэг, — приказала миссис Что.

— Евклид, Коперник — так, кажется? — Голос Мэг прозвучал раздраженно. — Пожалуйста, скажите, где наш папа?

— Мы идем к твоему отцу, — сказала миссис Которая.

— Но где он? — И Мэг топнула ногой, как будто была такой же малышкой, как Чарльз Уоллес.

Миссис Которая ответила медленно, но твердо:

— На побежденной планете. Крепитесь, дети.

Остатки веселья исчезли с лица Золотой Середины. Она продолжала вглядываться в хрустальный шар, и медленная слеза поползла у нее по щеке.

— Не могу больше выдержать, — всхлипнула она. — Смотрите, дети, смотрите!

Глава VI

ЗОЛОТАЯ СЕРЕДИНА

И вот они снова вглядывались в хрустальный шар. Теперь они стремительно неслись сквозь Млечный Путь.

— Глядите! — сказала Середина.

И они снова увидели Мрак — он бурлил и корчился. Хотела ли Середина успокоить их? Но Свет распространялся все шире и шире, казалось, он пожирал Тьму, пока не исчез даже крошечный ее лоскуток. Все заполнилось мягким сиянием, сквозь которое просвечивали звезды, чистые и ясные.

— Видите?! — воскликнула Золотая Середина и расцвела счастливой улыбкой. — Зло можно победить!

Миссис Что вздохнула так печально, что Мэг захотелось обнять ее и утешить.

— Объясните нам, что произошло? — тихо спросил Чарльз Уоллес.

— Это была звезда, — печально проговорила миссис Что. — Звезда, погибшая в борьбе с Мраком. Она победила, но поплатилась за это жизнью. Это произошло не так давно, по вашим представлениям о времени.

Чарльз Уоллес подошел к миссис Что.

— Теперь я понял: вы были звездой, да? И вы сделали то же, что эта звезда?

Миссис Что закрыла лицо руками и кивнула. Чарльз Уоллес очень торжественно взглянул на нее:

— Я хотел бы поцеловать вас.

Миссис Что опустила руки и быстро обняла Чарльза Уоллеса. Он прижался к ее щеке н поцеловал.

Мэг тоже хотелось поцеловать, но она сдержалась. Мэг уже поняла: подлинная миссис Что находится вне человеческого понимания.

— Я не хотела про это говорить вам, — сказала миссис Что. — Но, мои дорогие, мне было так хорошо, когда я была звездой!

— Вы еще очень молоды, — прошелестела миссис Которая.

Золотая Середина продолжала всматриваться в хрустальный шар, в небо, пронизанное светом звезд, и счастливо улыбалась. Но Мэг заметила, что у нее закатываются глаза.

— Бедняжечка, — сказала миссис Что, — мы совсем ее заморили. Она так утомилась!

— Пожалуйста, миссис Что, — попросила Мэг, — объясните: зачем мы здесь? Что будем делать? Где отец? Когда мы отправимся к нему?

— Задавай вопросы по очереди, дорогая, — сказала миссис Что.

Вмешалась миссис Кто:

— “У стен есть уши”. Португальский.

Они повернулись, чтобы уйти, но Золотая Середина подняла руку и ослепительно улыбнулась:

— Вы ведь не уйдете, не попрощавшись со мной?

— Мы думали, что тебе лучше подремать немного. — И миссис Что потрепала ее по плечу. — Мы замучили тебя.

— Я собиралась дать вам амброзию, или нектар, или по крайней мере чаю…

Тут Мэг поняла, что она проголодалась. Сколько времени прошло с тех пор, как они ели в последний раз? Но миссис Что ответила:

— О нет, спасибо, дорогая.

— Они не нуждаются в пище, — прошептал Чарльз Уоллес. — Они едят просто для забавы. Я напомню им, чтобы они нас накормили.

Середина улыбнулась и кивнула:

— Я хотела бы порадовать немного этих бедных детей, после того как я показала им такой ужас. Может, они хотят увидеть своих матерей?

— Можем мы увидеть отца? — нетерпеливо спросила Мэг.

— Нет, — ответила миссис Которая. — Мы к нему отправляемся. Потерпи немного.

— Но ведь она может увидеть мать, — подольстилась Золотая Середина.

— Почему бы нет? Это не займет много времени и не причинит никому вреда, — сказала миссис Что.

— А Кэльвин тоже увидит свою маму?

Кэльвин быстро коснулся Мэг, но был ли этот жест жестом благодарности или предостережения — Мэг не поняла.

— Думаю, что все это не нужно, — неодобрительно произнесла миссис Которая. — Но раз вы просили, то можно показать.

— Ненавижу, — начала миссис Что, — когда она против. Но в конечном счете она всегда права. Пожалуйста, дорогая Середина.

Золотая Середина, улыбаясь, повернула хрустальный шар. В пустоте понеслись звезды, кометы, планеты, пока весь объем снова не заполнила Земля.

— Сначала мать Кэльвина, — прошептала Мэг Середине.

Глобус стал туманным, скрылся за тучами, потом тени начали застывать, проясняться, и они заглянули в неопрятную кухню, где в мойке горой возвышалась грязная посуда. Около мойки стояла небрежно одетая женщина с седыми волосами, свисавшими вдоль лица. Рот ее был раскрыт, и Мэг видела беззубые десны и почти слышала, как она кричит на двух маленьких детей, стоявших рядом с ней. Потом женщина схватила деревянную ложку на длинной ручке и стала колотить одного из них.

— О, какой ужас! — пробормотала Середина, и видение начало расплываться. — Я и не предполагала…

— Все правильно, — тихо сказал Кэльвин. — Хорошо, Мэг, что ты все узнала…

И теперь, вместо того чтобы искать в Кэльвине поддержку и защиту, Мэг сжала его руку так, что ему без слов стало понятно ее состояние. Если бы раньше кто-нибудь сказал, что близорукая, с неправильным прикусом, неуклюжая Мэг пожалеет такого популярного в школе человека, как Кэльвин, ему бы ни за что не поверили. Но сейчас эта жалость казалась естественной, так же как и сочувствие Чарльза Уоллеса.

Тени снова закрутились, а когда хрустальный шар прояснился, Мэг узнала лабораторию матери. Миссис Мюррей сидела на высокой табуретке и писала в блокноте, положенном на колени.

“Пишет отцу, — подумала Мэг. — И так каждую ночь”. И слезы — она так и не научилась их сдерживать — полились из глаз. Миссис Мюррей оторвалась от письма, посмотрела прямо перед собой, как будто увидела и Чарльза, и Мэг, потом опустила голову и сидела, погрузившись в горе, которое она всегда скрывала от детей.

У Мэг высохли слезы. Яростный, горячий гнев затопил ее, внушил потребность защитить — точно такое же состояние было у нее, когда она увидела дом Кэльвина.