Борис Пьянков - Искатель, 2013 № 12

Я подозвал официанта и сунул ему в руки пятитысячную бумажку:

— Можешь оставить это себе, при условии что принесешь мне яичницу, настоящий кофе и свежую булочку с маслом! Думаю, что это немного за эти деньги. И захвати пепельницу!

— У нас не курят! — сказал парнишка, жадно заглядывая в мой бумажник.

— Сделайте для меня исключение!

Возле стойки официант пошептался с теткой в засаленном фартуке, и исключение было сделано. Напиток, принесенный мне в этот раз, выгодно отличался от первого.

Я никуда не спешил, а на улице стояла прекрасная погода. Выкурив пару сигарет, я решил прогуляться через парк, к другой линии метро. Это весьма сокращало мое пребывание в душных вагонах подземки. С ностальгической тоской я вспомнил о бывшем мотоцикле.

«Когда все закончится, куплю себе такой же, только пусть модель будет поновее», — мечтал я, неспешно шагая по тропинке в сторону Перово.

Возле мостика через Серебрянку что-то заставило меня оглянуться. Гуляющих в парке было мало, и трое молодых людей, которые целенаправленно приближались ко мне, ничем не напоминали праздных пенсионеров. Похоже, ситуация повторялась, только сейчас со мной не было Алины и я был вооружен.

Храбрость — отличное качество! Я всегда думал, что обладаю ею в достаточной мере, но в моем случае было лучше всего спасаться бегством. Так я и сделал!

Я побежал, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что троица преследует именно меня. Покинув открытое пространство, я вскоре повернул налево. Зная парк как свои пять пальцев, я был уверен, что сумею уйти от погони, запутав преследователей, но не тут-то было. Сначала дистанция между мной и ними увеличилась, а затем начала сокращаться — частое курение давало о себе знать.

Может быть, я действительно смог бы убежать от этих троих, кто знает? К сожалению, на очередном повороте моя нога попала на мокрую глину, и я оступился.

Резкая боль свидетельствовала, как минимум, о растяжении связок. Выхватывая из кобуры пистолет, я отпрыгнул в густые заросли лещины. Откатившись в сторону, залег в густой траве, надеясь на то, что меня никто не увидит. Поначалу так и вышло. Со стороны тропинки слышались удивленные возгласы и обильная ругань.

— Он что, сквозь землю провалился?

— Да не мог он далеко уйти!

— Ищем, братва!

— У этого фраера большие бабки!

— Посадим его на пику, погуляем…

Шакалы… Закусив губу от боли, я подумал о том, что сам во всем виноват. Зачем я размахивал своим бумажником? Как можно быть таким неосторожным?

Послышался треск кустарника. Нападающие определили мое местоположение. Но ведь это не наемники… Вряд ли у этой шелупони есть что-то кроме ножей! Я приподнялся на колено, удерживая правую руку с оружием внизу.

— Вот он, кажись, ногу вывихнул, — обрадовался моей беде шедший впереди бандит, — ну ничего, фраерок, тебе недолго мучиться осталось!

Я ошибался, думая, что у них не может быть огнестрельного оружия. Парень не спеша вытащил из-за пазухи охотничий обрез. Этим он предрешил свою судьбу: я выстрелил в его грудь два раза, и он камнем рухнул на траву.

— У него пушка!

— Уходим!

Некоторое время я настороженно, прислушивался. Все было спокойно, за полчаса по тропинке проехала лишь коляска в сопровождении молодой мамы.

Зашвырнув обрез в небольшое болотце, я разорвал рубашку и туго перетянул тряпками опухшую ступню. Из валявшейся на земле ветки мне удалось соорудить нечто вроде костыля. Испытывая боль при каждом шаге, я выбрался на шоссе, где после нескольких неудачных попыток мне удалось остановить какого-то частника.

Хорошо, что Катя оставила мне ключи от квартиры!

Пошарив в стенном шкафу, я нашел аптечку, в которой имелись и анальгин, и эластичный бинт. Как раз то, что нужно! Наглотавшись таблеток, я почувствовал себя настолько лучше, что сумел заказать по телефону доставку вина и суши.

Взбудораженная Катя вернулась домой довольно рано.

— Аркадий Давидович умер вчера вечером!

— Как это — умер? — притворно удивился я.

— Сразу после нашего ухода! Врач сказал, что инфаркт. Господи! Какая-то черная полоса пошла: сначала Тедди, потом шеф… Что теперь с нами будет?

— Он ждал какого-то важного разговора… Наверное, переволновался, — фальшиво сказал я. — Жаль старика, но от судьбы не уйдешь! Но, может быть, все еще обойдется?

— Мне очень хочется на это надеяться! — вздохнула Катя. — А что у тебя с ногой?

— Ступню вывихнул, — не вдаваясь в подробности, пояснил я, — скоро пройдет.

Внезапно раздался звонок в дверь.

— Кто это может быть в такое время? — встревожилась Катя.

— Спроси на всякий случай… но я думаю, что беспокоиться не стоит. Это привезли вино и суши из японского ресторана! Ты любишь суши?

Глава 11

Через два дня, ранним утром, зазвонил мобильник. Снова напомнил о себе мой бывший сослуживец. Мне было неловко, но я опять забыл, как его зовут.

— Дружище, ты еще помнишь меня? Нам надо встретиться! — сказал он.

— Помню, конечно, но давай отложим нашу встречу! Мне сейчас очень и очень некогда!

— Вот тебе раз, — весело засмеялся мой собеседник, — мы стареем, становимся необязательными. Нет, так жить нельзя! Неужели ты не помнишь, что обещал Николаю Ивановичу?

— Какому еще Николаю Ивановичу? — спросонья не понял я.

— В тысяча девятьсот девяносто третьем году я был защитником Белого дома! А где ты был в это время, Петя?

— Что ты сказал?

— Сегодня в семнадцать часов ты должен ждать меня в метро на любой скамейке станции «Таганская-кольцевая». Все ясно?

— Куда яснее, — буркнул я.

Черт возьми! Родина ждет своего героя… — уныло подумал я.

Но мне почему-то совершенно не хотелось быть этим героем!

К счастью, я вовремя вспомнил, что моего собеседника зовут Павел. Мы уселись за столик в небольшом кафе возле Таганской площади. В заказе не было ничего лишнего: только кофе и чебуреки.

В первые минуты нашего разговора я никак не мог вспомнить, кем был мой нынешний собеседник во время нашей совместной службы. Павел служил не на заставе, а в штабе нашего погранотряда, поэтому я почти не сталкивался с ним. Уже тогда он имел звание майора, а у нас это звание было достаточно весомым.

Еще меня интересовало, как давно Павел работает на заговорщиков, но он не стал тратить время на объяснения и сразу перешел к главному:

— Введу тебя в курс дела. Мы располагаем сведениями о том, что Нина эмигрировала в Швейцарию. Там проживают более пяти тысяч выходцев из России, — менторским тоном сказал он, — обычно все русские поддерживают отношения между собой, так как раствориться в местной среде им сложно: коренные жители чрезвычайно осмотрительны в отношениях. Для установления добрососедских отношений эмигрантам может потребоваться не один год. Большинство наших соотечественников выбирают для жизни крупные города: Берн, Женеву, Цюрих или Лозанну.