Жюль Верн - Вторая родина

— И когда появятся города, — добавил Эрнст, — то его многочисленному населению потребуется пропитание. Поэтому от земли необходимо взять все, что она может дать.

— И мы этого добьемся, — добавил Уолстон, — и добьемся с помощью системы орошения, и я этот проект разработаю, если вам будет угодно.

Жак промолчал. То, что здесь предполагается создание английской колонии с многочисленными переселенцами разных национальностей, вряд ли могло ему понравиться. В глубине души и мать была с ним согласна.

Как бы то ни было, но редкие часы отдыха после полевых работ Церматт, Уолстон и Эрнст посвящали работе над проектом орошения. Производя всякого рода измерения и вычисления, они пришли к выводу, что условия для строительства канала весьма благоприятны.

Действительно, в четверти лье от фермы Лесной бугор находилось Лебяжье озеро, вода в нем в сезон дождей сильно поднималась, в то время как в засушливое время года ее уровень так опускался, что озеро почти высыхало. Рытье осушительных канав не давало результата. Если же заимствовать воду из Шакальего ручья, то можно поддерживать в озере постоянно высокий уровень, что позволит брать из него, как из резервуара, воду для полива окрестных полей и, таким образом, с помощью хорошо отработанной системы водоотводов добиться высокой урожайности.

Правда, расстояние между водопадом и берегом озера составляет доброе лье, и, чтобы провести трубопровод такой длины, потребуется громадный труд. Для самого же водопровода придется срубить множество пальм.

К счастью, новые исследования, проведенные Эрнстом и Уолстоном, показали, что длину водопровода можно значительно уменьшить.

И вот наконец наступил момент, когда Эрнст объявил во время ужина после трудового дня:

— Отец, господин Уолстон и я после более точных расчетов пришли к заключению, что достаточно поднять уровень Шакальего ручья на тридцать футов, чтобы отвести воду на протяжении двухсот туазов до того места, где начинается уклон к Лебяжьему озеру. Отсюда достаточно прорыть канаву, чтобы вода сама собой потекла в озеро.

— Это так, — подтвердил Церматт, — поэтому и работы можно значительно упростить…

— Таким образом, — продолжал Уолстон, — именно Лебяжье озеро станет резервуаром для полива полей Лесного бугра, Сахарной Головы и даже Кабаньего брода. Причем озеро будет получать лишь то количество влаги, которое необходимо для орошения, а все излишки стекут в море.

— Думаю, строительство канала — хорошее дело, — сказал в заключение Церматт, — и новые колонисты будут нам за это благодарны.

— Но только не первые поселенцы, довольствовавшиеся тем, что давала им природа, — горячо возразил Жак. — Бедная речка! Тебя хотят заставить вертеть колесо, у тебя хотят отнять часть тебя самой, и все только для того, чтобы обогатить людей, которых мы даже не знаем!

— Жак решительно против колонизации острова, — заметила Мери Уолстон.

— Обе наши семьи хорошо устроились на этой земле и живут в полном благополучии и достатке. Чего же нам еще желать, госпожа Уолстон?

— Не будем спорить! Наверное, образ мыслей Жака изменится, когда осуществятся все задуманные планы, — рассудила Анна.

— Вы уверены в этом, мадемуазель? — насмешливо обратился к ней Жак.

— Когда же начнутся ваши великие труды? — спросила Бетси.

— Через несколько дней, дорогая, — ответил Церматт. — Как только соберем урожай, наступят целых три месяца передышки до следующих полевых работ.

Так и порешили. И вот колонисты приступили к тяжелой работе, продолжавшейся пять недель — с пятнадцатого ноября до двадцатого декабря. Прежде всего совершили множество поездок на Панорамный холм, чтобы нарубить саговых пальм в окрестных лесах. Выдолбить их оказалось не так уж трудно. Собранная из стволов масса также не должна пропасть: ее заботливо сложили в бамбуковые бочки. Перевозка срубленных стволов — самая сложная и трудоемкая часть всей работы — выпала на долю Церматта и Жака. Они соорудили себе в помощь нечто похожее на двухколесную телегу или ломовые дроги[71] (позже такие телеги стали широко использоваться и в Европе) и впрягли в нее двух буйволов, онагра и осла.

Эрнст предложил наиболее простой способ перевозки, значительно облегчавший трудоемкую работу. Тем не менее буйволам, онагру и ослу приходилось нелегко, и однажды, не выдержав, Жак сказал:

— Жаль, отец, что у нас нет пары слонов. Мы избавили бы наших бедных животных от тяжелого труда.

— Но тогда пришлось бы помучить этих славных толстокожих…

— Ну нет! Слоны настолько сильны, что тяжеленные стволы для них просто как спички. Если бы знать, что они есть где-то в Новой Швейцарии, то не мешало бы их приручить.

— Нет, Жак! Я решительно против того, чтобы слоны проникли в Землю обетованную, страшно подумать, в какое ужасное состояние превратят они наши поля!

— Да, это так. Тем не менее, если представится случай встретить их на обширных просторах близ Жемчужного залива или в окрестностях Зеленой долины…

— …То мы этим случаем воспользуемся, но не будем создавать его специально… Это слишком большой риск…

В то время как Церматт и Жак занимались перевозками, Уолстон и Эрнст были поглощены устройством гидравлического колеса. Здесь очень пригодились знания и опыт Уолстона. Но и Эрнст, довольно сведущий в вопросах механики, оказывал старшему товарищу существенную помощь.

Колесо установили у подножия водопада на Шакальем ручье таким образом, чтобы приводить в действие поршни корабельных насосов. Вода, поднявшись на высоту тридцать футов, будет собираться в бассейне, вырытом на левом берегу, затем пойдет по трубам из саговых пальм, первые из них уже проложены вдоль крутого берега.

Работы проводились так энергично, что уже к двадцатому декабря канал был полностью готов выполнять свою роль.

— Не устроить ли нам по случаю завершения работ праздник? — внесла предложение Анна.

— Разумеется, — ответил с готовностью Жак. — Давайте сделаем так, будто мы присутствует при открытии канала в старой Швейцарии, согласна, мама?

— Делайте как вам хочется, дети, — ответила Бетси.

— Пусть будет так, — поддержал молодых людей Церматт. — Начнем праздновать сразу же, как только пустим в ход колесо.

— А чем закончим? — поинтересовался Эрнст.

— Праздничным обедом в честь господина Уолстона…

— И вашего сына Эрнста, — добавил Уолстон, — он заслуживает большой похвалы за усердие и способности.

— Такие лестные слова слышать, конечно, приятно, господин Уолстон, — ответил молодой человек, — но… ведь у меня был отличный учитель!