Николай Коротеев - Мир приключений 1974

Зарика обернулась к Борце и хотела ему что-то сказать, но он схватил ее за руку с такой силой, что она чуть не вскрикнула, и прошептал:

— Тише! Ничего не говори, молчи, умоляю… И думай, думай…

— О чем?

— Ты ведь подумала сейчас об «Альберте», не правда ли? Вот и думай все время о нем.

Зарика добросовестно думала об «Альберте», и туманность внутри куба приобретала все более отчетливые очертания. Теперь уже не было никаких сомнений — машина синтеза воспроизвела модель корабля.

— Думай еще… еще… — просил, умолял, требовал Борца. Но модель в контейнере начала таять, словно кусочек сахара, брошенный в горячий кофе. Сначала исчезла плоская чаша в корме — фотонный отражатель, или парус, как называли его альбертиане; затем растаяла груша оранжерейного отсека; после нее наступил черед астрономической обсерватории, расположенной сразу за головным отсеком. Еще несколько минут — и в контейнере снова была лишь однородная зеленоватая масса.

Как жалел Борца, что не захватил с собой кино- или хотя бы фотоаппарат!

Когда они вышли из комнаты, Борца остановился и произнес:

— Ты принесла мне счастье, Зарика.

Девушка улыбнулась.

— Хорошо, только отпусти мою руку, — попросила она.

Борца смешался.

— Извини, — пробормотал он. — Ты же знаешь, этой минуты я ждал всю жизнь. Сегодня машина синтеза впервые заработала… благодаря тебе.

— Что же все-таки произошло? — спросила Зарика, когда они поднялись наверх.

— Откровенно говоря, я пока ничего не понимаю, — развел Борца руками. — Все мои расчеты спутаны. Неужели поля можно вызывать не только индуцированием, но и простым напряжением мысли?! Нет, не верю.

В настроении Борцы произошла разительная перемена. Минуту назад он был счастлив, теперь рядом с Зарикой сидел разочарованный, какой-то растерянный человек.

— В машине синтеза бродят неизвестные мне силы, — сказал он. — Я собрал установку, которой не могу управлять. Джинн, который мне не подвластен.

— Но ведь модель «Альберта» возникла, как только я о ней подумала, — произнесла Зарика. — Значит, установлена новая закономерность.

— Не закономерность это, а простая случайность, — махнул рукой Борца.

— Случайность? — возмутилась Зарика. — Как только я подумала о корабле, он тут же…

— Совпадение, — перебил Борца. — И ничего тут странного нет. К «Альберту» ты, наверно, часто возвращаешься в мыслях. Разве не так?

Зарика кивнула.

— Ну, а что касается машины синтеза, то в ней, как я давно подозревал, время от времени возникают блуждающие поля, неподвластные мне. Они-то и вызвали перераспределение рабочего вещества в камере.

— Такое совпадение… — Зарика запнулась, подыскивая слово, — невероятно, — закончила она.

— Маловероятно, — поправил он, — так сказал бы Петр Брага, и это математически ближе к истине. Вероятность случайного совпадения есть, хотя она и чудовищно мала. Но если она не равна нулю, значит, событие может когда-нибудь произойти.

— Значит, по-твоему, и чайник на раскаленной плитке может замерзнуть?

— Может. Физики подсчитали и такую вероятность, — сказал Борца.

— А если права все же я? — упрямо сказала Зарика.

— В таком случае, мы должны воспроизвести опыт! — воскликнул Борца. Он вскочил и схватил Зарику за руку. — Пойдем к машине синтеза!..

…Увы, Борца оказался прав. Несмотря на все усилия, опыт повторить не удалось. Зарика добросовестно думала и о корабле, на котором вернулась на Землю, и о каплевидном автолете, и о простейших предметах, например о шаре, но зеленоватое вещество, наполняющее камеру синтеза, оставалось неподвижным.

Борца посмотрел на часы и ахнул.

— Последний наш свободный вечер убили! Прости, Зарика, — сказал он.

До отлета Зарики оставалось полтора часа.

— Ты хоть отдохнула немного? — спросил Борца.

— Конечно, милый. Вспомнила, как ходят на лыжах, которые я знала сто лет назад, видела плантации трабо. Что еще? Музей звездоплавания мы посмотрели, хотя жаль, что там нет пока «Альберта»… А главное — я везу на биостанцию этот трофей, — указала Зарика на пакет, в котором было несколько плодов трабо. — Недаром, видно, их так любит зверье.

Они помолчали.

— Послушай, Борца, а у тебя есть единомышленники? — неожиданно спросила Зарика.

— Единомышленники? — не понял Борца.

— Я имею в виду — те, кто разделяет твою идею машины синтеза, — пояснила Зарика.

— Я же говорил тебе — мои знакомые физики смотрят на мою работу скептически, — с раздражением произнес Борца. — Считают, что она преждевременна.

— Надеюсь, твоими знакомыми круг земных физиков не исчерпывается?

— Другие не знают о моей работе.

— Как! Ты не делаешь публикации? — удивилась Зарика. Борца покачал головой.

— Но это же глупо! Ты должен, нет, просто обязан собрать все результаты и сделать статью.

— Какие там результаты…

— Какие есть, — сказала Зарика. — И сегодняшний случай с «Альбертом» упомяни обязательно.

— Ну, уж это ни к чему, — решительно возразил Борца. — Посмеются только, скажут — померещилось.

— Мы своими глазами видели модель корабля.

— Ну и что? Ведь повторить-то опыт не удалось. А в науке только то имеет ценность, что можно воспроизвести, — произнес Борца.

— Все равно, опиши этот случай, — настаивала Зарика. — Кому-нибудь он пригодится.

— Потомкам? — Хотя бы.

— Хорошо, опишу, — с неохотой согласился Борца.

Над прозрачным потолком промелькнула большая тень.

— Ну, вот и все, — поднялся Борца. — Автолет прибыл. Пора ласточке возвращаться в свое гнездо.

Когда они садились в кабину, Борца спросил:

— Как ты считаешь, можно в принципе, полюбить неудачника?

— В принципе — можно, — засмеялась Зарика.

Глава 7

ВЕК XXXII

В этой части ВселеннойБывал я когда-то,А иначе — откудаМне были б знакомыНевесомая алая кромка закатаИ стога золотистыеЛомкой соломы.Скифский сумрак степей,Тучи в небе глубоком,На развилке — часовня.Глядящая слепо,Очертанья березНа пригорке далеком,Голубая полыньИ омытое небо.Здесь я был, вспоминаю.Бродил по дорогам,По увядшей траве.По серебряным росам,Небо пил я Луной —Запрокинутым рогом,И стоял над глухимЛевитановым плесом.О земная равнина,Судьбина без края,И тогда ты вокругБесконечно лежала.Здесь я был, это точно.Но только не знаю,Сколько кануло зим,Сколько лет миновало.Может, были тогдаЗдесь хвощи с плавунамиИ дымил океанМезозойскою страстью,Грызли яростно берегЛихие цунамиДа голодные чайкиКричали к ненастью.Да, я был здесь —Песчинкой,Рябиною горькойИли, может, зеленым лучом Альтаира,Колоском у ручьяИли ящеркой зоркой, —Собеседником вечнымБеспечного мира.

— Подумать только, что эта крохотная звездочка и есть наше Солнце! — глубокомысленно заметил Эо, от нечего делать всматриваясь в экран.