Голос бездны - Ветер Андрей

– Ну и ну!

– Я, конечно, не специалист. Может, что-то и не так растолковал, но уж как умею, в рамках, так сказать, собственного скромного понимания, – Сергей посмотрел на солдата, потом на Дагву – И поэтому вырисовывается совсем непонятная картина. Если мемотрин и впрямь пробуждает эту генетическую память, то это означает, что у Петра были какие-то далёкие предки из американских индейцев. Но этого не может быть. Ведь он чистокровный русский. У него нет никаких примесей…

– Примеси у всех есть, – возразил солдат. – Вон у меня батя утверждает, что в нашем роду никого из татар не было, а у самого глаза раскосые. Стало быть, какая-нибудь прапрабабка когда-то согрешила…

– Но индейцы… Сомневаюсь, чтобы такие предки были возможны.

– Волосы отрезать кто угодно может, – зевнул Дагва. – Я слыхал, что у Чингисхана в войске тоже волосы отрезали у врагов. Может, монголы закрались в его родословную.

– Это запросто, – хмыкнул солдат. – В каждом русском, ежели хорошенько подраить его, отыщется капля монгольской крови. Зря, что ли, Золотая Орда двести лет на Руси правила?

– Оно, конечно, так, – кивнул Лисицын, – только думается мне, что пробуждается всё-таки не такая глубинная память. Что-то более поверхностное, более близкое к нашему времени, скажем поколения три-четыре назад… Хотя откуда мне знать? Я не учёный. Может, ничего в нём и не пробудилось, а просто препарат мозги свернул ему набекрень. Потому и ведёт он себя чёрт знает как…

– Может, – согласился Дагва. – Я милиционер и не понимаю в этом ровным счётом ничего. Для меня этот взбесившийся турист – просто преступник.

– Да, преступник. Убийца… Но ведь он никогда не отличался ни ловкостью, ни силой, а уж про чтение следов и говорить не приходится. Откуда же теперь в нём всё это? – не успокаивался Сергей. – Значит, всё-таки из подсознания вылезло что-то! Выходит, мемотрин всё-таки что-то пробуждает. Нет, ребята, это не заурядное помутнение рассудка…

– Моё дело – схватить его, а там пусть другие разбираются. Давайте спать. Только не все. Дежурить по очереди надо.

– Думаешь, Пётр может к нам заявиться?

– Не знаю, – милиционер пожал плечами. – Разве кто угадает? Он ловкий, подкрадётся потихоньку и перережет нам всем горло.

– Я спать не буду, – пробурчал солдат, – вообще не буду. До утра просижу, а глаз не сомкну. На базе подремлю. А если этот гадёныш сунется сюда, то я превращу его в решето, – он многозначительно похлопал рукой по автомату.

– Надо и Марину ещё найти, – Сергей тяжело вздохнул. – Она же не погибла, ушла куда-то. Думаю, что её Матвей Коршунов мог прихватить с собой…

Спать на земле было холодно, поэтому проснулись рано. Дагва осмотрел кусты вокруг стоянки, изучил землю.

– Похоже, никто не приходил, – заключил он.

– Не-е, никто не наведывался, – уверенно сказал солдат, потирая лицо руками. – Я всю ночь глаз не сомкнул.

– Дагва, – Лисицын подошёл к милиционеру, – послушай, Дагва, зачем нам всем возвращаться на базу?

– А как ещё?

– Пусть он один едет, – Лисицын кивнул на солдата. – Тут уж близко, ты же сам сказал, что рукой подать. Наши лошади такой широкий след оставили, что не заметить его нельзя. Он справится, ему только покойника довезти. Автомат у него имеется. А мы с тобой дальше двинемся. Нельзя нам отступать, нельзя временем разбрасываться. Там ведь где-то Марина. Ты только подумай, каково ей, городской женщине, в дикой тайге.

Дагва почесал лоб и посмотрел на солдата.

– Однако, служивый, надо решать… Справишься один-то? Довезёшь товарища? – Он кивнул в сторону мертвеца. – Сдюжишь?

– Чего ж не сдюжить? След хороший. Одному, конечно, стрёмно, да ведь не пацан я сопливый всё-таки. Управлюсь, доставлю.

– Хорошо, так и поступим. – Дагва пошёл к своему коню. – Ты там оставайся до нашего возвращения. Ждите нас до завтрашнего вечера. Если не приедем, то собирайте всех туристов и двигайте в Куюс. Слишком много трупов, чтобы здесь отсиживаться. Действуй.

– Есть, – солдат козырнул и легко вспрыгнул в седло.

Схватка со зверем

Пётр ползком выбрался на поляну, где стоял чум. Его чуткое ухо уловило внутри жилища какие-то звуки. Поднимавшаяся из дымового отверстия сизая струйка указывала на присутствие внутри чума людей. Пётр принюхался, пахло чем-то вкусным, его желудок жадно заурчал, ощутив пробудившуюся волну неутолённого голода.

«Сначала надо всё завершить. Едой займусь после», – подумал он и, подтягивая за собой ружьё, прокрался немного ближе к человеческому жилью. Он не знал, кто находился внутри, но что-то тянуло его к чуму. Однако изнурённое тело подавало сигналы, на которые он не мог не обращать внимания – тело требовало отдыха и подсказывало, что рисковать не стоило. Пётр лёг на бок, чтобы отдышаться. Низко над ним пролетела сова и скрылась в тёмно-зелёной чаще.

Пётр приложил ухо к земле – так лучше слышалось, что происходило вдалеке. Но голосов в чуме не различил.

А в это время Марина с интересом разглядывала старого тувинца. Он сидел на мягких оленьих шкурах и раскладывал перед собой всевозможные вещицы. Тут были и две винтовочные гильзы, и заячий череп, и лапа ястреба…

– Что это? Зачем это вам, дедушка? – спросила Марина.

– Шаман получай слух через трава, камни, звери, – бесстрастно ответил старик.

В его руке Марина увидела гладкий камешек размером с небольшой грецкий орех. Старик бережно перекатывал камешек по своей морщинистой ладони, словно делал какие-то упражнения для пальцев.

– Это тоже нужно вам, чтобы слух обострять? – полюбопытствовала Марина.

– Камень слух давать, силу давать, – кивнул тувинец и хитро сощурился. – Твоя много не понимать. Твоя много надо учить… Эта камень много силы имей. Снег помогай делать, дождь помогай делать. Харошая камень, важная камень, – объяснял неторопливо шаман.

– Слышал я про такие штучки, слышал, – встрял в разговор Матвей. – Есть у них такое поверье, что определённые камни сказываются на погоде. Но не всякие камни, а специальные, что ль…

Шаман перестал крутить камешек и спрятал его в небольшой мешочек, висевший у него на поясе.

– Что такое специальный камень? – Марина посмотрела на браконьера, и её блестящие глаза опять пробудили в нём физическое влечение к этой молодой женщине. – Какой камень может быть особенным?

– Такие камни вроде как находят в зобу некоторых птиц, то ли у глухаря, то ли ещё у кого… Не знаю точно. Про такие дела только слухи… Шаманы своих карт не раскрывают.

– Интересно… – Она поднялась и отряхнула рукой траву, прилипшую к джинсам. – Никогда не думала, что в чуме такая задымлённость. – Она шагнула к выходу. – У меня все глаза разъело. Как же они живут?

– Так и живут, по вашим городам не печалясь. Что вам в городе хорошо, то им в тайге не надобно, – ухмыльнулся Матвей.

– А вам что надобно, Матвей?

– Чё надобно? – крякнул он.

– Ну, то, что городским жителям. Вы же не туземец всё-таки. Для чего-то вы браконьерствуете, деньги зарабатываете. Зачем в тайге деньги? Ну, вооружение, одежда, всякое такое… А больше, кажется, и не нужно…

– Как же не нужно, – оскалился Матвей. – Али я не человек? Мне всё надобно.

– Книги, театры, кино? – язвительно спросила Марина. – Что именно? Или дорогое вино, коньяк, бренди? Вы же простой самогонкой обходитесь. Что вам вообще нужно в жизни?

– Что и другим, – мрачно ответил Матвей. – Небось мы не звери какие, а тоже люди. И баню хочу, и дом поставить основательный, и чтобы полная, как говорится, чаша… Довольства хочу, счастья.

– Но вы же не знаете, что подразумеваете под счастьем, Матвей. Это же слишком общее. Вот дом вы назвали, это я понимаю. Но а в дом-то что принесёте?

– Жену приведу. Тебя… Или такую, как ты.

– Но вы же не знаете меня. Зачем вам такая? На красивую внешность купились? Так ведь внешность обманчива. Нет, я вам не нужна. Я ничего делать не умею, избалованная не в меру, так что хозяйка из меня никудышная.