Олег Быстров - Искатель, 2014 № 10

— Входи, дружище, — радостно проговорил тягун. — Хорошо, что зашел.

— Да вот… — замялся эксперт. — Проходил мимо, дай, думаю…

— Вот и молодцом. Сейчас сделаем глинтвейн. Обсохнешь, согреешься. Поговорим…

Он помог раздеться, провел в комнату.

— Ты присядь, — указал на диван, — я сейчас…

И тут же направился на кухню: с характерным стуком встала на плиту посудина для смешивания вина и воды, захлопали ящики и дверцы шкафа. Вот, чмокнув, пробка покинула бутылку, и забулькало вино. Зашипел газ в конфорке…

Бас присел на диван и откинул голову на высокую спинку. От всех этих звуков — домашних, уютных, от присутствия Вика, хозяйничавшего на кухне, оттого, что все в этой комнате было так же надежно и приветливо, как и сам хозяин, — стало на душе удивительно спокойно и тепло. Веки отяжелели и прикрыли глаза. Эх, старый друг, и почему так неправильно устроена жизнь?

Вик с приглушенным звоном перемешивал глинтвейн в посудине, потом невнятно поговорил с кем-то по телефону. Бас не разобрал слов — после дня беготни и переживаний он слегка задремал. Тело стало невесомым, ему казалось, он плывет куда-то: может быть, к сказочным берегам? Туда, где теплые волны ласкаются о берег и пальмы кивают ему своими растрепанными головами?

— Эй, Бас, не засыпай! — Голос друга заставил вскинуться, сесть прямее. — Ночь еще не наступила, давай вначале согреемся глинтвейном.

Он внес и поставил перед товарищем дымящуюся кружку. Не бокал, не стакан — именно кружку.

— Пей. Напиток не крепкий, но горячий и со всеми необходимыми добавками.

Глинтвейн головокружительно пах корицей, гвоздикой, имбирем и еще чем-то сладким и духмяным, и Бас не выдержал: расплакался, как ребенок, и вывалил другу все свои горести. Тоску и обиду, жалобу на несправедливость судьбы — как мольбу о сострадании.

Говорил взахлеб, откинув ставшие ненужными очки и размазывая слезы по щекам.

Вик внимательно слушал.

— Выходит, — промолвил он, дождавшись паузы в излияниях друга, — и я руку приложил к твоим несчастьям?

— Да брось, Вик, — отмахнулся Бас. — Не ты, так нашелся бы другой повод. Полицейские использовали удобный случай.

— Значит, — подытожил вор, — такая тебе благодарность за беспорочную службу? Негусто. И что дальше собираешься делать, штурман?

От этого обращения, взятого из далекого детства, из радостных и беспечных детских игр, Себастьян оторопел. Все варианты устройства собственного будущего вмиг вылетели из головы, осталась одна растерянность. И обида.

— Не знаю… — Шмыгнул носом. — Найду что-нибудь…

А Вик уже сидел рядом — спокойный, собранный, надежный.

— Не пора ли о себе подумать, дружище? — спросил он и сам как бы удивился своевременности и простоте вопроса. — На государство ты уже горбатился, результат налицо. Дальше что? Туда тебя не взяли, сюда не берут, там тоже не ждали. Побегаешь, обобьешь все пороги, до которых сможешь дотянуться, — везде откажут. Или накормят туманными обещаниями. А витакс тебе нужен уже сейчас, я правильно понимаю?

Бас кивнул, заглядывая Вику в глаза. Молча ждал продолжения.

— А если я скажу тебе, что есть возможность заработать много и за короткое время? — Тягун отвечал прямым взглядом, смотрел точно в зрачки. — Несколько дней, и ты богат. Деньги, витакс — всего вдоволь. И можно уехать из родного города и начать жизнь с чистого листа…

— Так не бывает, Вик, — невесело улыбнулся Бас. — Мы уже не дети, планета Хаос давно исследована и освоена. Если быстро и много, значит, незаконно. Это аксиома. Или ты нашел в Семигорске золотоносную жилу?

— Нашел, и не спеши отказываться. Ты всю жизнь соблюдал закон, более того — защищал его. Много тебе это дало? Выбросили, как использованный… шприц, уж извини за непоэтическое сравнение. Пойми, Бас, такой, какой ты есть — честный, готовый исполнять долг и служить людям, ты никому не нужен. Сам говоришь — ни полиция, ни ви-контроль тебя обратно не возьмут. С «частниками» дело обстоит еще сложнее. И что, подыхать под забором?

— У тебя есть предложение? — покорно нацепил очки эксперт.

— У нас с тобой есть способности, — отрезал вор. — Уникальные, дающие нам огромные возможности. И ни ты, ни я не можем их использовать с пользой для себя. В первую очередь — для себя! — подчеркнул, как ножом вырезал.

— Мне казалось, у тебя это получается…

— Тебе показалось. Ну, правда, Бас, — что есть тягун? Мелкий воришка, тянущий из поля незадачливых сограждан крохи. А чего стоят эти постоянные переезды? Только мало-мальски обживешься, привыкнешь к месту и людям — подъем! Контролеры на хвосте — хватай мешки, вокзал отходит! Скажу честно, хотел я накопить деньжат со своих нелегальных доходов, бросить ремесло и выучиться наконец на художника. Зарабатывать на витакс и хлеб насущный честным путем. И шиш что получилось! Ни денег, ни долголетия. Тут нужен рывок, а потом… потом можно переписать судьбу.

— Конкретно?

— Появилась возможность тянуть помногу. И сразу на конденсатор. В несколько дней мы насобираем витакса лет по пятьсот. На каждого…

— Все-таки тянуть, — опустил голову Бас. — А я-то надеялся…

— Пойми, у нас нет других возможностей! Я умею только это, ты тоже обладаешь вполне специфическим даром, в других областях мы ничего не значим. Но в пределах своего поля…

— Ладно, — прервал эксперт, — пусть ты сможешь насобирать много витакса, хоть я и не представляю, как это возможно сделать практически, — какова моя роль?

— Мне одному не потянуть, — ответил вор. — Нужно прикрытие, надежный тыл. Ты долго служил в полиции, знаешь экспертов. Сможешь узнать бывшего коллегу в толпе?

— В лицо я их всех знать не могу, но я их чувствую. Та же картина, что и с вами, тягунами, только не так ярко. Звон в ушах, дрожь под ложечкой… Оттенки немного другие, но принципиальной разницы нет…

— Это у каждой ищейки так? — удивился Вик.

— Нет, — усмехнулся Бас, — у кого я ни спрашивал, никто из экспертов подобными возможностями не обладает.

— О чем я и говорю — мы ж с тобой уникумы! Я сразу заподозрил что-то подобное, как только увидел тебя у своих дверей после гона. По всем правилам я должен был оторваться, а ты, эксперт, просто обязан был кусать локти где-нибудь в управлении. А тут — здрасьте!

— Да и я не видел раньше, чтоб тягун столь резво тащил такой большой кусок. Ты тоже меня удивил, командор.

Пришла очередь улыбнуться Вику. Все-таки память о детских играх жила в них обоих неистребимо, и это сближало несравнимо больше, чем денежные или какие-то другие интересы. Они оставались друзьями.