Алистер Маклин - Атабаска

— А как обстоит дело с хранилищами? — спросил Демотт.

— Скажем так, если одно или два из них будут атакованы и повреждены, — невозможно напасть сразу на все, — герметичные резервуары поглотят разлив нефти. Пожар, естественно, большая неприятность, но об огне позаботится снежное покрывало: это здесь снег за зиму едва припорошит землю, а там его выпадает больше трехсот дюймов. Да и к тому же, хранилища просто охранять, проще, чем любой другой объект на всем протяжении трубопровода. Разве что бомбить их с воздуха, но вряд ли случится нечто подобное.

— А терминалы для танкеров?

— Опять же, их просто охранять. Трудно поверить, что вы наймете взвод водолазов — взрывников. Даже если и так, существенных повреждений они не могут нанести, очень скоро все будет отремонтировано.

— Ну а сами танкеры?

— Утопите их хоть дюжину, на следующий день появится тринадцатый. Нельзя прекратить поток нефти, уничтожая танкеры.

— Теснины Вальдеза?

— Блокировать? — Демотт утвердительно кивнул, но Броновский отрицательно покачал головой. — Те теснины не такие тесные, какими кажутся на карте. Минимальная ширина канала — три тысячи футов — между Мидл Рок и восточным берегом. Нужно затопить чертовски много судов, чтобы заблокировать проход.

— Мы перечислили маловероятные цели. С чем мы остались?

— 800 миль трубопровода — вот с чем, — сказал Броновский, сменив положение.

— Определяющим фактором является температура воздуха, — сказал Хьюстон. — Ни один серьезный саботажник не замахнется ни на что, кроме самого трубопровода. В это время года любое нападение должно происходить на открытом воздухе.

— Почему?

— Сейчас только начало февраля, фактически это середина зимы. Температура воздуха колеблется вокруг отметки -30. Здесь -30 является критической температурой. Если трубопровод будет поврежден при температуре, скажем, — 35, он останется поврежденным. Восстановление, практически невозможно. Человек может работать, хотя и гораздо хуже своей нормы, но, к сожалению, металл, которым пытаются залатать, инструмент, которым это делают, не может. При экстремальных температурах в металле происходят глубокие молекулярные изменения, и он непригоден для работы. При подходящих, вернее неподходящих, условиях гайка разрушает металлический болт, будто он стеклянный.

— Вы хотите сказать, все, что нужно, это молоток и несколько воротов на трубопроводе?

— Не совсем. — Хьюстон был терпелив. — Благодаря тому, что нефть внутри горячая, а наружная изоляция нефтепровода очень хорошая, сталь трубопровода всегда теплая и остается вязкой. Ремонтный инструмент становится хрупким.

— Но, конечно, можно соорудить укрытие из брезента или парусины и поднять внутри температуру до рабочих условий с помощью горячих воздуходувок, как это сделал Паулсон на четвертой станции.

— Правильно. Поэтому, я бы не трогал сам трубопровод. Я бы направил удар на опорную конструкцию, поддерживающую трубопровод, которая уже совершенно промерзла на открытом воздухе и потребуются дни, и даже недели, чтобы довести ее температуру до рабочего состояния.

— Опорная конструкция?

— Ну конечно. Территория между Прудхо и Вальдезом очень гористая, иссечена бесчисленными руслами рек, которые нужно или переходить вброд, или строить переправу. На пути трубопровода более шестисот рек и ручьев. Шестисотфутовый подвесной мост через реку Тазлина очень привлекателен в качестве цели. И даже еще более привлекательна аналогичная подвесная конструкция через реку Танана, длина которой 1200 футов. Но даже нет необходимости выбирать такие грандиозные конструкции. Лично я бы не стал. — Он взглянул на Броновского. — Ты согласен?

— Совершенно. Нет нужды устраивать такие крупномасштабные аварии. Можно добиться того же эффекта гораздо более простыми средствами. Я бы занялся ВОЗ — ами.

— ВОЗ — ами?

— Вертикальные опорные звенья. Примерно половина длины трубопровода поднята над поверхностью земли и покоится на горизонтальных люльках или седлах, поддерживаемых вертикальными металлическими опорами, они являются превосходной целью, и таких целей 78 000. Выбить их — раз плюнуть. Обернуть ульевой пластиковой взрывчаткой, которая фиксируется по месту за минуту, двадцать таких опор, и взорвать; трубопровод обрушится под действием собственного веса и веса нефти внутри него. Потребуются недели для ремонта.

— Они могут воспользоваться все теми же укрытиями из брезента и горячими воздуходувками.

— А что в них пользы, если нельзя доставить краны и гусеничные ремонтные машины, — сказал Броновский. Есть места, где в это время года невозможно ничего сделать. Есть одно совершенно специальное место, которое является головной болью конструкторов, бессонницей строителей, кошмаром службы безопасности. Крутой и опасный пролет между пятой насосной станцией и перевалом Этиган на высоте четырех — пяти тысяч футов.

— 4 775 футов, — сказал Хьюстон.

— 4 775 футов. На прогоне в сто миль после перевала трубопровод теряет высоту до 1200 футов. Это очень большой градиент.

— Давление при этом соответственно нарастает?

— Проблема не в этом. В случае разрыва на линии специальная компьютерная система связи между четвертой и пятой станциями автоматически заглушит насосы на четвертой станции и перекроет все дистанционные клапана между станциями. Процедура обработки отказов очень сложна и очень надежна. В самом худшем случае потери нефти не превысят 50 тысяч баррелей. Но загвоздка в том, что зимой ремонтные работы на этом участке невозможны.

Брэди слегка откашлялся и спустился со своих Олимпийских высот.

— Таким образом, авария на этом конкретном участке в это время года может погубить нефтепровод, в конце концов?

— Никаких сомнений.

— Забудьте об этом.

— Мистер Брэди!?

— Придется мне взять на себя эту ношу, — вздохнул Брэди. — Хотелось бы мне иметь рядом людей, которые способны думать. Начинаю понимать свое предназначение. Я нахожу экстраординарным тот факт, что строительная кампания никогда не поставила опыта, чтобы узнать, что происходит с вязкостью нефти при низких температурах. Почему не закупорить пару сотен футов экспериментального трубопровода с нефтью внутри, чтобы выяснить, сколько времени пройдет прежде, чем нефть загустеет и утратит текучесть.

— Полагаю, никогда не возникало проблем, — сказал Броновский. — Будем надеяться, никогда и не возникнет.

— Уже возникли. Основываясь на теоретических вычислениях, период оценивается в три недели. Может быть такое?