Лазарь Лагин - Остров Разочарования

- Ах ты, фашистская гадина! - возмутился Смит. - Кто тебе сказал такую мерзость?

- Спокойно, Смит! - остановил Егорычев кочегара. - Не будем опускаться до дискуссии с эсэсовцем.

- Уверяю вас, джентльмены, - добросовестно настаивал на своем майор Фремденгут. - Уверяю вас, мне сейчас не до выдумок. И он с удовольствием повторил:

- Подумать только, что я вас принял за русских!

- Чего вы там скрываетесь в углу, словно мышь! Подойдите-ка поближе! - приказал Егорычев барону.

Тот подчинился. Теперь, когда он был в каком-нибудь шаге от раскрытых дверей и его освещало косыми лучами утреннего солнца, Егорычев увидел на его кителе три длинные колодки орденских ленточек. Над колодками распластал свои злые крылья стервятника серебряный эсэсовский значок с мертвой головой, а на верхнем кармане был прикреплен большой бронзовый жетон, при виде которого у Егорычева от возбуждения мурашки побежали по спине. Он был ему знаком, очень знаком. Жетон имел форму щита. Стилизованный гитлеровский орел, словно дрессированный хищник, уселся на кружок со свастикой. А под кружком отштампована карта Крымского полуострова и цифры по бокам: «1941 -1942».

Итак, перед Егорычевым был один из его противников по Севастопольской обороне, один из офицеров генерала фон Манштейна.

- Смит, - сказал он очень спокойным голосом, - мы стоим против света, и майор фон Фремденгут видит только наши силуэты. Будьте так добры, старина, возьмите фонарик, который лежит вон на том столике, и посветите господину майору войск СС.

Смит зажег фонарик, и майор увидел на кителе Егорычева позеленевшую за время их скитаний на плоту бронзовую медаль: «За оборону Севастополя». Фремденгут помертвел. Нижняя челюсть отвалилась у него, как у удавленника.

- Русский!.. Моряк!.. Севастополец!.. Майн готт!..

- Ну вот мы и познакомились, - сказал Егорычев. - А теперь, - обратился он к Смиту, - захватите-ка отсюда какую-нибудь подходящую бечевочку, чтобы связать фельдфебеля, и зовите сюда наших друзей. А я пока присмотрю за майором...

VI

- Садитесь!

Майор сел на краешек аккуратно застланной койки. - Рассказывайте! - приказал Егорычев.

- О чем?

- Как велик ваш гарнизон? Фремденгут промолчал.

- Отвечайте!

- Не буду. - Глупо!

Фремденгут глянул на Егорычева с кривой усмешкой.

- Советую вам поторопиться, - сказал Егорычев. Майор продолжал насмешливо улыбаться.

- И не думайте только врать, - предупредил его Егорычев. - Я проверю у Курта.

- Вы полагаете, он более правдив?

- Во всяком случае, не менее труслив.

- У меня здесь две неполные роты.

- Неправда.

- Если вы сами знаете, чего вы спрашиваете?

- Не ваше дело. Вы знали ефрейтора Шварца?

- Да, знаю.

- Нет, знали. Это его автомат.

- А где Шварц?

- На дне морском.

- Он свалился с обрыва?

- Я его сбросил с обрыва.

- Значит, это он кричал?

- Он. Так как же?

- Я же сказал: неполные две роты.

- Врете... И я хотел бы поставить вас в известность, господин майор, что у Меккензиевых гор... Вы знаете, это под Севастополем?..

- Знаю.

- Под Меккензиевыми горами эсэсовцы в сорок втором году, двадцать шестого июня, замучили насмерть моего тяжело раненного друга Виктора Сеновалова... Правда, я и до этого не испытывал пламенной симпатии к эсэсовцам.., Словом, будете откровенны - вам же лучше будет... Ну, поторапливайтесь, а не то автомат может сам выстрелить.

- Нас было четверо. Если вы действительно утопили Шварца, нас осталось трое: я, фельдфебель Курт Кумахер и ефрейтор Альберих Сморке.

- Проверю. - Пожалуйста. Я сказал правду.

- Где сейчас ефрейтор Сморке?

- Ушел за водой и продуктами.

- Куда?

- На остров.

- Там у вас склад?'

- Склад у нас здесь. Он ушел к туземцам.

- Значит, тут имеется туземное население?

- И прелюбопытное.

- Вымениваете у них бананы за медные пуговицы?

- За железные.

- А если они не захотят?

- Они захотят. У ефрейтора с собой автомат.

- Когда вы высадились на остров?

- На какой остров? - На этот остров.

- Два с половиной года -тому назад.

- И все время живете здесь, в этой пещере?

- Все время.

- Неправда.

- Правда.

- Вот этот жетон, за крымскую кампанию, вам прислали сюда по радио?

- Простите, я оговорился. Мы высадились двенадцать дней тому назад.

- С подводной лодки?

- Курт вам уже рассказывал?

- Откуда прибыла лодка?

- Из Картахены.

- Цель высадки?

- Изучить и нанести на карту этот остров. Он не отмечен ни на одной карте Атлантики.

- Вы топограф?

- Да. То есть нет. Я не топограф. Топографом был Шварц.

- Один Шварц?

- Увы!

- Где инструменты?

- Какие инструменты?

- Геодезические.

- Бедняга их всегда носил при себе. Это был топограф-энтузиаст.

- Зачем вы врете? Скажите, с каким заданием вас высадили на остров?

- Не скажу.

- Заставлю.

- Я не имею права.

- Смешно: эсэсовец говорит о праве.

- Хорошо. Я не хочу сказать.

- Вот это честнее сказано. Но не более благоразумно. Мы обыщем вас, мы обыщем пещеру и, конечно, найдем вполне достаточное количество документов и материалов. Но тогда уже пеняйте на себя... И, ради вашего вечного блаженства, не делайте таких резких движений. Я могу нечаянно выстрелить.

- Вы ничего в них не поймете.

- В движениях?

- В документах.

- У нас хватит времени разобраться даже в шифровках. •- Немецких?

- Курт поможет.

- Курт мерзавец!

- Конечно. Иначе он не служил бы в СС.

- Вы хотите меня оскорбить?

- Нет. Я уточняю свое отношение к СС.

- Вы меня убьете?

- Это зависит от вас.

- Я хочу поговорить с вашим старшим начальником.

- Я старший начальник. Молчание..

- Ну, может быть, хватит? - Убивайте! - истерически всхлипнул Фремденгут. - Я давал клятву своему фюреру.

- Я вас освобождаю от этой клятвы.

- Кто вы такой, чтобы освобождать людей от присяги?

- Я - капитан-лейтенант Рабоче - Крестьянского Красного Флота. Вам этого мало? Я представитель передового человечества, черт возьми!

- Я плюю на передовое человечество. Это все красивые слова.

- Хорошо. Перейдем к некрасивым. Вы женаты?

- Да. Какое это имеет отношение? ..

- Самое непосредственное. Адрес я узнаю из документов. При первой возможности я сообщу вашей вдове, что муж ее умер, как идиот. Все! Теперь я считаю до десяти.

Егорычев понимал: нельзя было давать майору опомниться. Он начал считать:

- Раз, два, три, четыре, пять.

Когда он дошел до девяти и взвел курок, Фремденгут снова' всхлипнул, отчаянно махнул здоровой рукой: