Джеффри Дженкинс - Берег Скелетов

Разумеется, мы вели патрулирование по определенному плану. Я разбил Южную Атлантику на небольшие квадраты и обозначил место, где был торпедирован «Данедин стар». Мы патрулировали круглосуточно, но в течение нескольких недель не заметили ни единого судна, ни единого паруса. Абсолютно ничего.

Замечание Джона заставило меня серьезно задуматься. Я не мог до бесконечности занимать команду учебными атаками, погружениями, стрельбами по мишеням. Экипаж «Форели», очевидно, вступил в полосу кризиса — кризиса опасной скуки.

«Потопить АПЛI! Но где, черт возьми, искать ее?! — думал я, осматривая бескрайнюю водную гладь. — Может, она взорвалась и бесследно канула в морскую пучину? Может, нам придется продолжать патрулирование до тех пор, пока начальство в Адмиралтействе не убедится, что АПЛI больше не существует? Или, может, оно просто прикажет мне вернуться и потребует объяснения?..»

Голос сигнальщика вернул меня к действительности.

— На мостике, сэр! Вижу треногие мачты!

«До чего же это приятно — увидеть хоть какой-нибудь корабль!» — мелькнуло у меня. Услышав сигнал тревоги, игроки в кости недоуменно переглянулись: они, наверно, успели забыть, что такое погружение!

— Восемьдесят футов! Курс три—два—ноль! Очистить мостик! — приказал я.

Мои обленившиеся матросы бросились в люк как сумасшедшие. «Ага! — с удовлетворением подумал я. — Опасность подействовала на них, словно инъекция!» «Форель» начала стремительно погружаться.

— Хорошо слышу по курсу один—пять, — доложил акустик и с плохо скрываемым возбуждением добавил: — Большие военные корабли!

«Форель» легла на боевой курс. Из волн вынырнул мрачный глаз перископа. Все еще не веря самому себе, я посмотрел на мачты. Британские военные корабли! Два крейсера и четыре эсминца охранения.

— Взгляни и ты, Джон, — сказал я.

Волнение на лодке сразу улеглось. Можно только удивляться тому, как чутко улавливают опытные матросы малейшие интонации и голосе командира.

— Так что же, — нетерпеливо воскликнул Джон, — мы сейчас…

— Да, мы сейчас всплываем, — оборвал я. — Сигнальщик! Передайте вот это, — распорядился я и продиктовал текст с поставленными в начале кодовыми и опознавательными сигналами.

У меня не хватило решимости пропустить соединение британских военных кораблей, не обменявшись с ними приветствиями. «Форель» и так бродила в океане, как пария, хотя ее отверженная команда и жила в роскоши.

Еще не успела сбежать вода с корпуса лодки, как мы с Джоном были на мостике.

Эсминцы заняли боевые позиции.

— Посмотри-ка, Джеффри, — заулыбался Джон. — Они, конечно, заметили нас.

Миноносцы продолжали развертываться, вспарывая своими острыми носами длинные полосы вспененной воды. По спине у меня пробежал холодок, когда я заметил, как жерла всех шести восьмидюймовых орудий крейсеров медленно, словно раздумывая, уставились на «Форель».

— Ребята там всегда в готовности, — усмехаясь и в то же время нервничая, заметил Джон.

Несмотря на то, что мы вовремя подали опознавательный сигнал, эсминцы все еще держались на стороже, двигаясь широким полукольцом и делая узлов до тридцати. Я замигал сигнальной лампой «Олдиса», посылая визуальный опознавательный сигнал.

— Странно, — прошептал Джон. — Они же должны знать, что мы находимся в этом районе!

«Должны ли?» — подумал я, памятуя, что «Форель» предоставлена своей собственной судьбе.

Сигнальщик вручил мне телеграмму: «Если вы „Форель“, то что вы тут делаете? Адмиралтейство ни о чем не извещало нас».

Я набросал ответ, передал его Джону, и тот удивленно вскинул брови. В ответе говорилось:

«Даже самая хорошая рыба, включая „Форель“, хотя бы изредка должна всплывать, чтобы подышать свежим воздухом».

Покачиваясь на легкой зыби, мы, стали ждать. Вскоре от эскадры отделился эсминец и быстро направился к нам.

— Вы действительно «Форель»? — послышался над водой металлический голос радиомегафона.

— Черт возьми, конечно, «Форель»! — нетерпеливо ответил я. — Разве вы приняли нас за фрицев?

В мегафоне раздался смех.

— Ну хорошо, хорошо! Послушайте, у меня есть почта для «Форели», адресованная на Саймонстаун. Сейчас пошлю к вам шлюпку.

Эсминец подошел ближе и спустил шлюпку. Ею командовал младший лейтенант.

— Вам перебросить почту, сэр? — спросил он с улыбкой, когда шлюпка приблизилась к нам почти вплотную.

— Давайте, давайте, — ответил я, живо представляя себе, как встретит эту почту моя истомившаяся от безделья и, скуки команда.

— У вас все в порядке? — осведомился офицер. — Вот уж не ожидали встретить вас в этом районе!

— Похоже, что так, — улыбнулся я и показал на эсминцы, по-прежнему покачивающиеся на волнах в боевой готовности.

— Да, оказаться в вашем положении — дело незавидное, — согласился офицер, перебрасывая нам мешки с почтой. — Ну а теперь до свидания и желаю успеха.

— Благодарю. Скажите там, чтобы нас перестали стращать.

Офицер помахал рукой, и через несколько минут его шлюпка уже причаливала к миноносцу.

— Желаем успеха! — послышался тот же металлический голос.

Соединение направилось на юг, и вскоре корабли скрылись из виду.

Солнце начало тонуть в океане.

— Занять посты для ночной вахты, — приказал я Джону. — Всем вниз! Шестьдесят футов!

— Сегодня у нас не состоится пикник при луне! — рассмеялся Джон.

— Под водой люди будут чувствовать себя лучше, читая письма жен и возлюбленных. Лунный свет только растревожит воспоминания.

Джон быстро взглянул на меня — в моем голосе прозвучала горечь…

«Форель» нырнула в потемневшие воды.

Я спустился в свою каюту — крохотную каморку, отделенную от остальных всего лишь старенькой зеленой занавеской. В небольшой пачке адресованных мне писем и документов я не рассчитывал найти ни одного дружеского письма. «Ни единой любящей души!» — мрачно подумал я.

В первом же конверте с грифом «Ходжсон, Ходжсон и Ходжсон» Линкольн-Инн-филдс, Лондон я обнаружил письмо, в котором адвокаты деда в сухих, канцелярских фразах уведомляли: «Мы должны информировать вас, как единственного наследника умершего капитана Саймака Пэйса…» Оказывается, старина оставил мне около пятисот фунтов, а также коллекцию старых морских инструментов и карт. В свое время, сразу после смерти деда, я взял несколько карт, а на остальные даже не взглянул.

Однако далее, продираясь сквозь унылые дебри юридической терминологии, я невольно обратил внимание на нечто более интересное. Адвокаты писали:

«В прилагаемой копии завещания капитана Саймона Пэйса обратите внимание на пункт, по которому вы наследуете остров Двух кривых дюн, находящийся, по утверждению покойного, в точке с координатами 17 градусов 30 минут южной широты и 11 градусов 48 минут восточной долготы. Прилагается документ о передаче правового титула на этот остров, выданный бывшей немецкой администрацией Юго-Западной Африки и, видимо, сохраняющий юридическую силу.