Михаил Ребров - Искатель. 1963. Выпуск №4

— Вы уверены, что их можно?..

— Более чем уверен. Нельзя представить себе ничего такого, чем человек не мог бы овладеть. Если в природе есть вещи, для нас бесполезные, то это объясняется только низким уровнем наших знаний о природе…

— И о нас самих, — вставил юноша.

Старейший искоса взглянул на него.

— Что ж, замечание, не лишенное смысла. А значит, надо ловить Журавлей.

— И много их на вашем счету?

— Пока ни одного, — сухо сказал Кленов. — Однажды… Тогда у меня еще не было этого корабля. Я сконструировал дельта-ловушку и попросил, чтобы ее установили на «Ломоносове», который я должен был тогда испытывать. Я болтался на нем два года, пока мне удалось испробовать на нем все хитроумные пакости пространства, но под конец мне повезло: я наткнулся на Журавлей… Я выбросил ловушку — сгусток поля того же знака. Взаимодействуя с ним, Журавли должны были потерять скорость. И одно из этих полотнищ, один из Журавлей действительно угодил в нее. Я кричал от радости. Но напряженность поля в ловушке оказалась слаба. Ему удалось вырваться — вернее, он прошел через ловушку, как сквозь пустоту. Я постарел после этого дня, точнее — в тот момент, когда стало ясно, что они уходят. Они беззвучно скользили мимо корабля — честное слово, в этом было что-то мистическое!.. Запомните, юноша: стареют от разочарований! После этого, вернувшись на Землю, я в перерыве между испытаниями больше года возился с ловушкой, а вернее, с генераторами для ее питания. Теперь они стоят за переборками, вы знаете. Новый вариант ловушки не вписывался в «Ломоносова», и мне пришлось ждать вот этот «Омикрон». Но больше я их не встречал…

— Почему?

— Не повезло… До сих пор это дело везения, пока мы не знаем… — Он нахмурился. — Орбиты их не вычислены, даже при условии, что они обращаются вокруг центра Галактики, как любая звезда, а ведь это наверняка не так: взаимодействуя с другими полями, они подвергаются стольким влияниям, что говорить об орбитах, наверное, вообще нельзя серьезно. И нельзя сказать, где их можно встретить.

«Это так и останется мечтами», — подумал биолог, а старик продолжал говорить:

— При колоссальной скорости — они, как удалось установить, имеют орбитальную скорость выше половины световой — их очень нелегко найти. Хотя с тех пор, как количество дельта-приборов возросло, мы можем улавливать их поле на значительном расстоянии. Надо только следить за настройкой.

Легкими движениями пальцев он тронул несколько лимбов на панели дельта-комбайна.

— С тех пор их встречали еще пять раз, — после паузы продолжал Старейший. — У меня есть эти ленты, отчеты командиров кораблей. И ничего больше… Ничего, что подтвердило или опровергло бы эту единственную гипотезу, о которой стоит говорить.

— Ах, эту? — сказал Игорь. — Ее автором, помнится, был…

— Все перепутал! Как раз ее автором был я. И остаюсь. Остальные гипотезы — бред.

Юноша смущенно опустил голову. Кленов, насупившись, молчал. Пауза затянулась, но именно сейчас Игорю меньше всего хотелось прервать разговор, и он сказал, просто чтобы что-нибудь сказать:

— Так никаких закономерностей, вы говорите?

— Никаких… Единственно, что любопытно: судя по зафиксированным направлениям, а направления фиксировались во всех случаях, их орбиты должны на каком-то своем участке пролегать поблизости от Новых. Если только это действительно закономерность, а не случайность.

— Постойте! — воскликнул юноша, вскакивая с места. — Но ведь это блестяще подтверждает вашу гипотезу! Такие сгустки энергии и могли возникнуть во время взрыва Новых… Значит, это какое-то до сих пор неизвестное свойство материи — или ее состояние! Что-то вроде уплотненной плазмы, или как там… Ведь если…

Насмешливый блеск глаз старика остановил его. Он сел, забыв до конца закрыть рот и все еще не опуская занесенную для решительного жеста руку.

— Мальчик… — сказал Кленов не то с сожаленьем, не то с иронией. — Милый мой юноша, простая логика — увы! — опровергнет это открытие. Они не делаются так легко…

— Но почему же? Ведь вы сами…

— Ну, я, может быть, снова неточно выразился. Это моя вина. Да, их пути проходят — судя, повторяю, по зафиксированным направлениям — вблизи Новых звезд. А правильнее сказать — вблизи тех звезд, которые вскоре после этого взрываются, вот как. Тогда, во время первой встречи их путь, судя по нашим расчетам, должен был пройти где-то около 73114-0. А до нее оттуда было около трех световых лет. Так что, по вашей теории, она уже минимум за шесть-семь лет до этого должна была стать Новой.

— Но она же и есть Новая! — победно воскликнул Игорь.

— Вижу вы штудировали астрономию… Да, сейчас. Но она вспыхнула — с поправкой на время прохождения света через шесть лет и несколько месяцев после катастрофы, а не до нее. То же и в других случаях. Так что, если вы не найдете способа запирать время плотинами и поворачивать его вспять, вам придется отказаться от вашего предположения.

— А как ваша гипотеза объясняет этот строй — клином?

— Никак, — угрюмо ответил Старейший. — Она не объясняет ни этого, ни еще многих других фактов. Но и никакая другая гипотеза не в состоянии их объяснить. А впрочем… — Он странно усмехнулся и взглянул в глаза юноше. — А впрочем, объяснения возникают из фактов. А факты собираю я. И это только вопрос терпения. Той самой потери времени…

— Но вы летите наугад.

— На этот раз — нет. На этот раз мы их найдем. Я получил сигнал от патрульного корабля. Поэтому я и вылетел так быстро…

Он хотел добавить: «И тут вы в последний момент стали пассажиром», — но решил, что говорить этого не стоит. Мальчик был неплохой. Конечно, мальчик многого не знал, но… Было время, когда он и сам не знал и не умел очень многого — даже обращаться с пустотным астрандром, да… А мальчики вырастают… Вообще стоило отнестись к нему помягче: они уже сколько времени вдвоем, а сам он — Кленов сознавал это — не очень-то приятный собеседник: возраст да и привычка к одиночеству…

Он взглянул на юношу и улыбнулся неожиданно мягкой и ласковой улыбкой, так что мальчик подумал, что старик этот даже лучше, чем представлялось, — это так и причиталось на его лице. И Старейший еще не успел обрадоваться этому, как пронзительный звон дельтавизора и световое табло, внезапно вспыхнувшее и замигавшее, заставили его забыть о мальчике и обо всем на свете.

— Они! — крикнул он ликующе, глядя на белый экран, на котором возникла черная точка. — Они! Расстояние — пять единиц… Ага!..

По привычке он продолжал кричать еще что-то неразборчивое, что шло скорее от сердца, чем от разума, а сам в это время молниеносными, точными движениями включал приборы, поля высшей защиты, изготавливал дельта-ловушку и следил за отсчетом расстояний на экране. Биолог почувствовал, как все сильнее начинает колотиться сердце…