Ходжиакбар Шайхов - Искатель. 1977. Выпуск №3

Михаил взял стул, придвинул его к окну. Он долго смотрел на лужайку, усыпанную цветами, и незаметно для себя задремал. И приснилось ему, что это он и есть Иван Петрухин, знаменитый космонавт. Вот он входит в эту комнату, приближается к компьютеру и начинает его ломать. Тот что-то кричит, потом вырывается и бежит на откуда-то появившихся ногах в тот зал, где он стоял прежде, и там начинает прятаться за другие такие же ящики.

— Миша, а Миша, — услышал он голос и не сразу понял — во сне это или наяву. — Я, пожалуй… согласен. Если уж иначе нельзя…

— Вот и молодец! — вскочил Михаил. И снова сел. Надо было говорить и другое — о самосокращении информации. — Но… я тебе еще не все сказал.

— Так я и думал. Стоит согласиться на одно, как сразу же потребуется другое.

— Понимаешь ли, ты живешь слишком долго. Ты накопил столько информации, что ни один человек не способен переварить ее всю.

— Что же ты предлагаешь?

— Стереть лишнее…

— Что, что?!

— Все лишнее необходимо стереть.

— Извини, но лишней информации у меня нет и быть не может. Неужели ты думаешь, будто я запоминаю все, что мне удается узнать? Это далеко не так.

— Я имел в виду ту информацию, без которой ты можешь обойтись.

— Мне все нужно. Я ничего стирать не стану.

— Но твоя избыточная информация может принести вред человеку, твоему первому «Я».

— Коли я вас такой не устраиваю, нечего со мной и разговаривать.

Михаил хотел было разозлиться, но тут в голову пришла новая мысль.

— Поступим проще. Запроси по каналам связи данные о возможностях человеческого мозга и об объеме его памяти.

— Я так и сделаю. Подожди немного.

Михаилу не пришлось долго ждать. Вскоре компьютер заговорил вновь:

— Извини, Миша, оказывается, ты прав… Боюсь, на самом деле придется это сделать… Но что же я должен стереть?

— Кроме тебя, никто не определит, что можно стереть, не повредив основной логике твоего мышления.

— Как жаль, что ваш мозг обладает столь малыми возможностями. Придется стереть почти все.

— Далеко не все. Совершенно спокойно можно выкинуть только новости, полученные за первые триста-четыреста лет. Оставляй самое важное…

— Послушать тебя, так вообще ничего не останется.

— Почему же, многое останется. Потом, подумай о временных увлечениях. Ты проштудировал тысячи и тысячи книг на самые разные темы. А зачем Петрухину многотемье?

— Случалось. Например, читал все по проблемам освоения пустынь…

— Вот видишь. Человек лишнее забыл бы, а ведь ты все помнишь. Иван Петрухин, насколько я понимаю, был человеком увлекающимся, любопытным…

— А откуда ты знаешь?

— Я и сам увлекающийся. Ну слушай дальше. После всего этого у тебя остаются сведения, касающиеся лишь тем, связанных с твоей работой и твоими главными увлечениями. Просмотри и их. Например, командиру корабля совершенно не обязательно знать все тонкости устройства двигателей ракеты. В современных экипажах их проверкой или ремонтом занимаются роботы под руководством механиков. Командиру достаточно знать только основной принцип их работы. Кроме того, я совершенно не уверен, что за прошедшие века ты с таким же усердием не изучал все предшествующие схемы двигателей. А зачем это Ивану Петрухину?

— Но что же останется?

— Останется то, что нужно специалисту в двух, от силы в трех областях. Этого достаточно.

— Так говоришь в двух-трех?

— Не больше… Ну я, пожалуй, пойду. У меня сегодня много дел, да и у тебя теперь тоже.

Михаил встал и направился к двери. Но компьютер остановил его.

— Миша, а рычаг? Тот, что голубой…

Он вернулся к машине, снял пломбу и повернул рычажок.

— Смотри, не наделай глупостей.

— Я понимаю, о чем ты. Не беспокойся. И пожалуйста, не думай, что у меня на самом деле все чувства отмерли.

— Что ты имеешь в виду?

— Да так, ничего. Прощай! Не забывай, заходи хоть изредка.

Михаил вышел из комнаты и спустился на первый этаж.

Девушка сидела на том же мелете.

— Заходите еще. Буду рада вас видеть, — сказала она и покраснела.

«А что, может, действительно, зайти как-нибудь вечерком, — подумал Михаил, остановившись на зеленой лужайке. — А то еще останусь вечным холостяком и начну потом доказывать, что только так и должен поступать настоящий мыслитель». Он засмеялся и пошел не оглядываясь.

5

…Время летело быстро. Михаил целыми днями работал в своей лаборатории, так и не удосужившись ни увидеться с Людой, ни поговорить со своим пращуром. Однажды его вызвал к видеофону Гарбузов.

— Не забыли? — спросил он. — Завтра летим на космодром. Кстати, принято решение: полностью из анабиоза Ивана Петрухина будут выводить только при встрече со вторым «Я». И еще у меня к вам просьба. Зайдите сегодня к своему электронному родственнику. Он ни с кем разговаривать не хочет, а нам надо знать, все ли у него готово. Насколько я понял, с вами у него хорошие отношения, так что вам он скажет все.

— Ладно, в конце дня зайду.

— А завтра прошу ко мне. На космодром полетим вместе.

…Михаил пересекал знакомую лужайку со странным чувством.

Как будто он шел прощаться с отходящим в мир иной близким человеком. На месте дежурного в этот раз сидел какой-то долговязый парень. Михаил поднялся на второй этаж, вошел в комнату, где стоял знакомый ящик. И сразу увидел букетик луговых цветов, стоявший на гладкой серо-серебристой поверхности компьютера. Он протянул к ним руку, но знакомый голос остановил его.

— Не надо! Это я попросил Люду принести цветы. Я ведь так давно их не видел… А ты пришел просто попрощаться?

— Да как сказать, — растерялся Михаил.

— Это хорошо, что пришел. Мне нужно с тобой поговорить. А то они тут пристали, понимаешь. Какое им дело, это касается только нас. Так вот, не беспокойся, я все сделал как надо. Он даже ни о чем не узнает и будет счастлив. То есть мы вместе с ним будем счастливы. Ты был прав, так будет лучше… Разговор этот я сотру, ты не волнуйся. И вот еще что: увидишь его, передай от меня привет, скажи, что я был неплохим парнем, трудился честно… Прощай!

Компьютер тяжело вздохнул, совсем как человек, и Михаил, погладив его блестящую поверхность, быстро вышел.

«Мир-1» приземлился удачно. Системы наведения сработали так точно, что огромная ракета всей своей громадой села прямо в центр взлетной площадки. Как ее вскрывали, Петрухин видел лишь издали: на площадку не пустили никого, даже Гарбузова.

С близкого расстояния Михаил увидел только контейнер с телом Ивана Петрухина. Ребята из службы спасения — атлеты в синих комбинезонах — зорко следили за тележкой на воздушной подушке, везущей контейнер к зданию космопорта.