Владимир Шурупов - Искатель. 1984. Выпуск №1

— Ух ты, змейка! Думаешь, ты такая из себя знаменитость, что и потрогать тебя нельзя простому парню? Не бойся. Я тебе ровня. Я Херли Чвай, может, слышала, программист Верховного ведомства?

— Хорошо, только сядь на стул, — нервно ответила Бэкки

— Я холост. Я на тебе и жениться могу. Я четыре ночи но спал. Ты знаешь, сама об этом писала. Закончили мы эту программу… Ну, наши и дали!.. — Он повертел в воздухе пальцами. — Только я в это не верю.

— Поверишь. Я замуж не собираюсь. Так что считай наш разговор оконченным, — у Бэкки зло блестели глаза, — ты уже выпил свое?

— Слушай, я устал. В голове пусто. Мы все там как взмыленные.

И тут парень обратил внимание на меня:

— А… Ты с этим типом! — Внимательно посмотрел на мой костюм. — Он вроде не наш. Аркосец ее уже не устраивает! Конечно, это твое дело, но обидно.

Я рванулся, чтобы отшвырнуть этого наглеца. Но Бэкки меня остановила. Она решила сама постоять за себя:

— Пойди проспись, потом и поговорим на свежую голову.

— Ах, так… Ты хочешь сказать, что я пьян?!! Вон отсюда!

Я схватил негодяя за шиворот, чтобы выбросить его из кафе. И в этот момент он вынул из кармана пистолет. От неожиданности я опустил руку.

— Выматывайся! Ну!.. — заорал он. — Считаю до трех!

И вдруг раздался выстрел. Парень упал. К нему подошел аркосец в синем костюме, заглянул в лицо и спокойно вышел из кафе. Я подхватил побледневшую Бэкки и потащил ее к машине. Она нервно рассмеялась.

— Ну вот, началось… Я думала. Верховные сто лет его утверждать будут. — Перевела дух и добавила с непонятной мне холодной, злой интонацией: — Неплохое начало для репортажа…

— Что утверждать? — не понял я.

— Верховное ведомство приняло новый закон. Возьми газету, я там все в подробностях расписала.

Она бросила мне на колени вчерашний номер «Вечернего Эпсилона» и пошла в Верховное ведомство. На первой полосе под крупной шапкой «Мы хотим оздоровить общество» стояло интервью Бэкки с одним из Верховных министров.

«Разнузданность наших нравов, — читал я, — давно требует принятия самых безотлагательных мер. И вот власти планеты, внимая многочисленным жалобам ее жителей, вынесли четкое и строгое решение: за всякое отступление от норм нравственности и морали — смерть!»

— Грандиозное начинание! — сказала Бэкки, вернувшись. — Я всегда верила в прогресс и его достижение любыми средствами. Цель-то благородна.

— Я ничего не понимаю. Ты все-таки, может быть, объяснишь?

— Забавный случай, — она не слушала меня, — вчера, когда прессе рассказали о новом законе, редактор газеты «Производственный континент» назвал его необдуманным и антигуманным. Вчера же его избили до полусмерти… Он! Мне сегодня везет! Это он! — И с этими словами Бэкки выскочила из машины.

Обернувшись, я увидел аркосца в синем костюме. Бэкки о чем-то оживленно поговорила с ним и вернулась в машину весьма довольная.

— Ну вот, он и согласился.

— Кто и на что?

— Элдар Крауф, член комиссии семнадцати — тот, что спас нас от негодяя. Он согласился. Понимаешь, я получила в редакции разрешение на серию репортажей. — Она прилегла на руль и повернула ко мне голову. — Это признание, милый, когда журналисту отдают целую тему. И я хочу, чтобы у этой серии был герой, как бы тебе лучше объяснить… ну, единый тематический стержень.

— По-моему, у тебя уже есть тематический стержень этой серии. Дуло пистолета.

— Ну и юмор! — Бэкки обиженно вздохнула, выпрямилась и включила мотор. — Приготовься к головокружительной езде, постараюсь выжать из него все. Надо спешить: я должна успеть еще переодеться.

— Что?

— Мы едем на свадьбу. Не могу же я появиться в высшем обществе в таком виде.

Бэкки свернула на узкую улочку, сияющую витринами. Я опешил, потому что привезла она меня в магазин мужской одежды.

— Неужели ты думаешь, что я соглашусь пойти с тобой в общество, когда ты в такой дурацкой униформе? И так четыре года хожу как с бельмом на глазу! Мне надоело, что на тебя оглядываются, — говорила Бэкки, водя меня между стеллажей и вешалок. — Надо быть как все, не выделяться.

Она заставила надеть костюм аркосской моды, я чувствовал себя в нем актером, играющим в какой-то исторической пьесе. Переубеждать Бэкки все равно было бесполезно. Мой комбинезон она завернула в бумагу и бросила в багажник машины.

— А теперь домой! Я приведу себя в порядок. Знаешь, это весьма символично: женятся сын владельца фабрики и дочь хозяина универмага. Кстати, — добавила она, помолчав, — на свадьбе будет Крауф. Я пригласила его. Надо же завязывать отношения. Он симпатичный человек, должен тебе понравиться. По профессии — преподаватель философии.

Крауф внешне производил впечатление вполне достойное. Однако он был членом комиссии семнадцати… Я заговорил с ним первым:

— Мне трудно судить о действиях вашего правительства, понимаю, что чужак, но должен сказать: слишком это дорого — платить жизнью за нравственный грех. Конечно, воспитывать людей необходимо, но насилие не та мера. Человек может оказаться в такой ситуации, когда его поступок будет иметь двойное толкование.

Мы как раз ехали со свадьбы, и ситуация мне показалась подходящей для этого разговора.

— Ну конечно, — с иронией отозвался Крауф, — было бы, наверное, куда гуманнее, рассматривая закон как воспитательную меру, пристрелить нарушителя морали, а потом воскресить, погрозив пальчиком: «Не делай так больше, мальчик!»

— Должен быть предел всему, и новому закону тоже, — сказал я.

— Предел? — переспросил Крауф. — А как… — он не договорил, резко нажал на тормоз. Впереди на дороге образовалась пробка.

Крауф пошел выяснить, в чем дело. Вернулся через несколько минут.

— Кстати, о пределах, — обратился он ко мне. — Пойдемте, Алексей, вам это будет интересно.

Пробравшись между машинами, мы вышли на мост, перекинутый над мелкой речкой. У парапета стояли люди, они, смеясь, смотрели вниз. Мне не понравился их смех. Кое-кто свистел, как на футбольном матче.

— Смотрите! — приказал Крауф.

В воде вверх колесами лежала машина. По берегу в отчаянии бегал невысокий молодой человек. Он рыдал.

— Да она давно готова! — крикнул ему кто-то.

Из редких реплик я понял, что в машине осталась девушка.

Я бросился вниз. Понял, что за мной бегут и другие.

Вытащить из воды малолитражку труда не представило. Взломали замок, открыли дверцу. Молодой человек взял на руки свою спутницу. Я хотел сделать ей искусственное дыхание, но Крауф остановил меня

— Ты не бог. Иди скорее, пока за нами не увязались. — И потащил меня за рукав. У дороги толкнул вперед, когда я еще раз оглянулся. — Иди-иди! Бэкки, наверное, волнуется.