Рудоль Итс - Искатель. 1988. Выпуск №1

Появился Брант.

— Это что за номера? — Он был бледен, как смерть. — Зачем ты его так ударил?

— А в чём дело? Он боксёр или балерина?

— Петелли велел тебе сказать…

Прозвучал гонг, пора было продолжать бой. Мы сблизились и под рёв зрителей принялись молотить друг друга куда придётся. Кид сломался первым. Он попытался уйти в защиту, закрывая перчатками подбитый глаз. Кид стал понимать, что лёгкой победы ему не достанется. В порыве ярости он внезапно сделал ловкий финт и провёл мощный удар правой. Удар потряс меня. Я попытался повиснуть на противнике, чтобы выиграть время и прийти в себя, но Кид оттолкнул меня и тут же ринулся вперёд. Он понимал, что мне сейчас туго, и усилил натиск. Почти все его удары достигали цели. Было жарко, но голова оставалась ясной: я знал, что он откроется. И он открылся. Рванувшись вперёд, я ударил противника в челюсть. Кид рухнул как подкошенный.

Рефери ещё не успел начать счёт, как прозвучал гонг. Секунданты подхватили Кида под мышки и поволокли к табурету.

Медленно вернувшись в свой угол, я устало сел. Пепи уже ждал меня.

— Следующий раунд, сволочь! — прошипел он мне в ухо.

— Пошёл вон! — ответил я.

Уоллер, осмелев, вытолкнул его за ринг и принялся протирать мне лицо. На губах его играла улыбка.

— Великолепно! — сказал негр. — Вы им как следует выдали за их денежки!

Я повернулся и посмотрел на женщину в первом ряду. Она улыбалась и махала мне рукой. Но тут прозвучал гонг.

Кид атаковал беспрерывно. У него виднелась ссадина на носу и рана под правым глазом. Я зажал его в угол и ударил в ободранный нос. Кровь брызнула, словно я попал в гнилой томат. Зрители завопили. Шатаясь, противник повис на мне. Пришлось поддерживать его, чтобы не упал. Притворяясь, будто веду бой, я тряс его, пока он не пришёл в себя.

— Давай, подонок, принимайся за дело! — прошептал я ему на ухо. — Настало твоё время!

Высвободившись, я отступил и полностью раскрылся. Кид собрал остатки сил, и вот апперкот. Я упал на одно колено, но, прежде чем притвориться побеждённым и лечь, следовало подготовить публику. А зрители подняли невообразимый шум, который можно было, наверное, услышать и в Майами. Рефери наклонился надо мной, открыл счёт. Я взглянул на Кида, лицо его выражало крайнюю степень облегчения, мне стало смешно. Боксёр стоял, опершись о канаты ринга, колени его дрожали. Я потряс головой, словно был оглушён, но при счёте «шесть» поднялся на ноги. Будучи уверен, что я уже не встану, Кид попятился от страха, чем вызвал общий смех в зале. Секунданты стали кричать, чтобы он продолжил бой и прикончил меня. С жалким видом Кид двинулся на меня. Уклонившись от свинга, я ударил правой в побитую морду. Мне хотелось дать ему понять, что за победу придётся дорого заплатить. Рыча от боли и злости, Кид попытался провести удар снизу в челюсть. Я уклонился. Но второй пришёлся точно в цель.

Три секунды я по-настоящему был в беспамятстве. Затем открыл глаза. Я лежал на животе, взор мой упёрся в лицо женщины в первом ряду, которая вопила от ярости:

— Вставай же! Боксируй! Вставай, слабак!

На её лице были гнев и презрение. Внезапно я понял, что не намерен подчиняться приказам какого-то Петелли. Рефери продолжал счёт:

— Семь, восемь…

Кое-как я поднялся, судья как раз собирался сказать «десять». Кид бросился на меня, но я успел повиснуть на нём. Он яростно старался высвободиться; ему стало ясно, что афера не прошла. А я продолжал висеть на нём, не обращая внимания на попытки рефери развести нас. Чтобы окончательно прийти в себя, мне нужно было всего несколько секунд. Когда же я почувствовал, что могу наконец продолжать поединок, то отпустил Кида и, не давая ему опомниться, нанёс удар левой в рану под глазом. Вне себя от ярости, Кид устремился в атаку, но я встретил его своим коронным — правой в челюсть. Он рухнул на спину.

Когда рефери закончил счёт, Кид продолжал лежать на спине словно труп. Бледный, с испуганным видом рефери подошёл и поднял вверх мою руку, словно ящик с динамитом:

— Победил Фаррар!

Я взглянул на женщину. Она посылала мне воздушные поцелуи. Потом ринг заполнили журналисты и фотографы, и я потерял её из вида.

Сквозь толпу пробирался Петелли. Он улыбался, но глаза смотрели сурово.

— Ну хорошо, Фаррар, — сказал он. — Ты знаешь, что тебя ждёт. — И ушёл беседовать с тренером Кида.

Пока уборная была наполнена журналистами и зрителями, которые пожимали мне руки и поздравляли, можно было чувствовать себя в безопасности. Но когда они начали расходиться, я понял, что вот-вот начнутся неприятности.

Уоллер проводил меня до раздевалки. Он умирал от страха.

Пришёл Том Роше, но я отделался от него: не хотел впутывать в эту историю. В уборной остались лишь несколько зрителей, которые, не обращая на меня внимания, обсуждали достоинства давних чемпионов в тяжёлом весе.

— Порядок, Генри, — сказал я Уоллеру, повязывая галстук. — Меня не жди. Спасибо за всё.

— Больше ничего не могу для вас сделать, — произнёс негр. — Будет лучше, если вы поскорее отсюда смоетесь. Не давайте им загнать себя в угол.

Тыльной стороной ладони он вытер вспотевшее лицо.

— Не надо было вам этого делать!

— Чего не надо было делать?

Внезапно, словно током, ударило в спину. Я обернулся. Женщина в ярко-зелёном костюме была здесь, её большие чёрные глаза смотрели прямо на меня, в руке она держала сигарету.

— Что вы не должны были делать, Джонни?

Уоллер незаметно вышел, а я остался, онемев от неожиданности. Болельщики прекратили разговоры, уставившись на неё,

— Пошли отсюда, парни! — сказал один из них. — Настал момент, когда друзья боксёра оказывают услугу, покидая его!

Все расхохотались, словно то была лучшая шутка в мире, но из уборной вышли.

— Привет, — сказал я, снимая с вешалки пиджак. — Ну как, много выиграли?

Она улыбнулась. Ярко-красные губы приоткрылись, обнажив мелкие ровные зубы ослепительной белизны.

— Тысячу долларов! Со мной чуть было инфаркт не случился, когда вы упали. Я билась об заклад на четыреста долларов и подумала, что проиграла.

— Очень сожалею, — ответил я. — Просто слегка отвлёкся. В первом ряду сидела женщина, которая мешала мне думать о деле.

— О! Каким же образом? — спросила она, глядя на меня сквозь полуопущенные ресницы.

— Просто она оказалась самой прекрасной женщиной из всех, каких я когда-либо видел!

— Вы должны были ей это сказать. Женщины обожают, когда им говорят такие вещи!

— Это я и пытаюсь сделать.

— Вижу, вижу… — Она всё ещё улыбалась, но взгляд её посуровел. — Вы большой льстец, только я вам не верю. Мне показалось, вы легли умышленно. Во-первых, все эти недоноски, что подходили к вам шептаться, а во-вторых, то, как вы вдруг открылись в защите. Я всегда посещаю матчи по боксу. Здесь случаются подстроенные поединки. Чего это вы решили драться честно?