Иван Кычаков - Искатель. 1969. Выпуск №6

О чем говорили женщины, его мало интересовало — бабы есть бабы. Вон Федотова, клуша, кудахчет: «Прости, прости, Шурочка», — а сама уже хлюпает носом. Чернявая Москвитина вытянула шею — того и гляди макушкой потолок достанет. Сейчас петь начнет. И действительно, она затянула про уроненное в море колечко, Шура звонко и напевно подхватила… Стол качнулся как-то по-странному, начал отъезжать вбок.

Веселова закричала:

— Держись, дядя Ваня. Мы тебя сейчас так укачаем — маму не вспомнишь…

Федоров криво растягивал рот, норовя щекотнуть ее, но она увертывалась и смеялась.

Потом все как-то разом вспомнили про Спыткину и начали потихоньку расходиться.

— Ой, и опостылело мне это дежурство, не дай бог… — говорила Федотова, заплетая жиденькую растрепавшуюся косу. — Сегодня с одиннадцати в нижнем срочном до самого утра.

— А я в верхнем, — сказала Шура. — Ничего, перетерпим.

Федоров добрался до своего ларя благополучно, попросил Веселову сразу же, как явится Спыткина, разбудить его. Устраиваясь на своем ложе, он бормотал:

— Молодчина ты у нас… красавица, веселая… праслово… Эх, годков бы мне помене…

Фраза так и осталась недоконченной, да Веселова и не думала слушать его пьяное бормотанье. Она спешила занять свое место у телефона — вдруг начальница позвонит.

— А ты артист, — сказал Владимир, закрывая за Усовым дверь, когда они вошли в комнату. — Ловко сыграл пьяного. Я и не ожидал.

Усов громко рассмеялся.

— Да надоел мне этот дурак, — сказал он, усаживаясь на стуле и откидываясь поудобней. — А потом, заметил, там, по-моему, торчал шпик.

— Нет, ничего не заметил.

— Ну как же — слева, за дальним столиком. Так шею вытягивал, думал — голова отвалится.

— В котелке?

— Да нет, в кепчонке, и козырек чуть загнут.

Владимир нахмурился, припоминая.

— Зрительная память у меня никуда. Это у нас с братом наследственное. Он вот еще и близорук вдобавок. — Потер пальцем переносицу и протянул тихо: — Да-а, дела у нас того…

Усов внимательно посмотрел на него.

— О чем ты? С надзирателем, думаю, прошло все отлично.

— С ним-то ничего… А вот в общем…

— Что в общем? Говори точнее.

Владимир подошел к окну и тщательно, неторопливо задернул занавеску, потом то же проделал со вторым и с третьим окном.

Усов терпеливо ждал, внимательно следя за каждым его движением.

— Неужели опять провал?

Владимир обернулся.

— А ты откуда знаешь?

— Что знаю?

— Ну, о провале.

Усов засмеялся..

— Ну, знаешь, странный разговор. Ты зарубил и не отрубаешь. Я стараюсь догадаться, а ты… Нельзя ли прямее. Ты сказал такое, что я начинаю волноваться.

Владимир поближе подставил свой стул, сел и, оглянувшись на дверь, сказал тихо:

— Понимаешь, ужасная слякоть… Дело в том, что среди нас действует провокатор.

Усов весь подался вперед и свистнул.

— Этого еще не хватало. Получили сообщение?

— Да, намеки…

Усов встал, прошелся из угла в угол, чуть не зацепил плечом огромный старинный шкаф, стоящий у стены.

— Коридзе? — спросил он, поперхнувшись.

— Почему ты думаешь?

— Новенький. Откуда взялся? Кто его прислал? И потом…

— Но документы у него хорошие, — возразил Володя.

— А что документы? Разве их нельзя сфабриковать? — Усов подошел к двери, потрогал ручку и резко обернулся. — Кто его прислал, я спрашиваю?

— Из центра.

— А если охранка?

— Да-а, — согласился Владимир, — тогда дело табак.

— Зачем ты запер дверь?

— Ты что, волнуешься?

— Да нет. С чего ты это взял?

— Ну, тогда сядь…

Усов сел, закинул ногу на ногу и улыбнулся.

— Ты знаешь, Володя, я скажу тебе прямо — мне не по себе. Ты сказал, сознайся, только часть того, что знаешь. Неужели я не достоин полного доверия?

— Ну что ты, Серега! Конечно, достоин. Иначе я не стал бы и говорить.

— Видишь ли, — продолжал Усов, — провокатор — это страшно. Появляется всеобщее недоверие, каждый подозревает каждого. А у нас сейчас такие трудные дни.

Владимир вздохнул и лениво потянулся.

— Все правильно, Сережа… Ключ от главной двери тюрьмы готов?

— Сейчас пойду за ним. Открой дверь.

— Ты хочешь уйти?

— Что значит — хочешь? — вспылил Усов. — Мне надо, необходимо идти. И так опоздал на полчаса. А шпик, надеюсь, думает, что я пьян.

Владимир встал и, вспомнив разговор в портерной, засмеялся.

— Нет, а ты все-таки артист — ничего не скажешь. Как ты ловко подливал ему из наших стаканов, а разговаривал — умора!

— Слушай, — сказал Усов, тоже вставая. — Зачем ты меня держишь? Только говори прямо.

Володя посмотрел на него серьезно и немного грустно.

— Ладно. Скажу. Видишь ли… — Он пристально вгляделся в глаза Сергея. — Кличка у провокатора — «Валовой».

Как хотелось Володе, чтобы Усов не вздрогнул. Тогда появился бы хоть крохотный шанс на то, что…

Но Сергей не выдержал — странно мигнул, подбородок дернулся, усики чуть-чуть скривились.

— Это точно?

Белое его лицо стало еще белее. Но это лишь на несколько секунд. Потом нежная розовость начала постепенно заливать щеки.

— Да, точно, — жестко сказал Владимир и подчеркнул: — «Валовой».

— А настоящее имя?

— Еще не знаем. Но сейчас придет брат. У него все… все…

— Что все?

— Даже есть фотографии предателя. Со штампом охранки. Вот почему и не надо торопиться. — Владимир встал и со словами: — Хочешь перекусить? — ушел за перегородку. Слышно было, как он возится с тарелками, гремит кастрюлей. Когда он вышел, Усов стоял у двери, засунув правую руку в боковой карман.

— Ну, спасибо за угощение, — сказал он, странно растягивая слова, — открой дверь, и я уйду.

В руке у него блеснул браунинг.

— Что за шутки, Сергей?

— Никаких шуток. Открывай.

Владимир поставил тарелки на стол и зло усмехнулся.

— Значит, «Валовой»?

— А может, это ты «Валовой»? — закричал Усов, едва сдерживая себя. — Открывай дверь, предатель!

— Изволь… — спокойно сказал Володя, вынул ключ из кармана, подбросил его на ладони и пошел к двери.

Усов шагнул следом, и в это время сильный удар сзади свалил его с ног.

Когда Усов шел в Зоологический сад на свидание с Пересветовым, его шатало. И не от того страшного удара, который нанес ему Коридзе, укрывшийся за перегородкой, а от сознания собственного ничтожества.

Как легко и просто поймал его Володя, этот с виду тихий, незлобивый паренек. Как жутко смотрел на него Вася, то и дело сжимая свои огромные кулачищи. В какой-то момент Усов даже подумал, что сейчас его пристукнут.