Клайв Касслер - Ночной рейд

— Вы проверяете апрель. Я возьму май.

— Вы не сказали, что искать, — вопросительно произнесла она.

— Любую ссылку на Североамериканский договор.

Она почувствовала, что ей нужно знать больше, но Бисли уже наклонился над огромным кожаным переплетом, в котором хранилось огромное количество пожелтевших официальных документов и меморандумов департамента, листая его. Она приступила к неизбежным поискам и взяла первый том за апрель 1914 года, морща нос от запаха грязи и пыли.

Через четыре часа под аккомпанемент протестующего желудка мисс Госсет они не нашли ничего. Бисли поставил на место просмотренные тома документов, вид у него был задумчивый.

— Простите меня, мистер Бисли, но как быть с ленчем?

Он посмотрел на часы.

— Я очень виноват, не обратил внимания на время. Позвольте мне пригласить вас на обед.

— Принимаю с благодарностью, — вздохнула мисс Госсет.

Они поставили свои подписи об уходе, когда Бисли неожиданно обратился к дежурному.

— Мне бы хотелось изучить официальные секретные хранилища в подвалах, — сказал он. — Мой допуск позволяет сделать это.

— Но не юной леди, — сказал дежурный в форме с вежливой улыбкой. — Ее допуск позволяет пользоваться только библиотекой.

Бисли похлопал мисс Госсет по плечу.

— Прошу проявить еще немного терпения. На это уйдет всего несколько минут.

Он последовал за дежурным на три пролета вниз по лестнице в подвал к большой железной двери в бетонной стене. Наблюдал, как два тяжелых бронзовых ключа поворачивают смазанные тумблеры двух огромных старинных висячих замков без малейшего звука. Дежурный распахнул дверь и отступил в сторону.

— Мне придется закрыть вас внутри, сэр, — сказал он в соответствии с книгой правил. — На стене есть телефон. Позвоните по номеру три-два, когда захотите выйти.

— Я знаком с процедурой, спасибо.

Папка, в которой хранились документы, относящиеся к весне 1914 г., содержала всего сорок страниц, но в ней не было ничего нового. Бисли уже начал вставлять ее на место, когда заметил нечто странное.

Несколько папок с каждой стороны выступали почти на полдюйма по сравнению с остальными, которые стояли в ряду ровно. Он вытащил их.

Одна из папок была каким-то образом засунута за остальные, что и мешало установить их ровно. Он открыл ее. На титульном листе содержимого, которое казалось докладом, были написаны слова «Североамериканский договор».

Он сел за металлический стол и начал читать.

Через десять минут у Бисли был вид человека, которого похлопали по плечу на кладбище в полночь. Трясущимися руками он едва смог нажать на нужные кнопки телефона.

14

Хейди проверила свой посадочный талон и взглянула на телевизионный монитор, на котором появилось время вылета ее самолета.

— Нужно убить еще сорок минут, — сказала она.

— Вполне достаточно времени для прощального тоста, — ответил Питт.

Он провел ее по переполненному залу аэропорта Даллес в уютный коктейль-бар. В каждом углу было полно бизнесменов с расстегнутыми воротничками и в мятых костюмах.

Питт занял небольшой столик и сделал заказ официантке, проходившей мимо.

— Хотела бы остаться, — сказала Хейди мечтательно.

— Что же мешает?

— ВМС всегда недовольны офицерами, которые появляются на корабле в последний момент.

— Когда заканчивается твой отпуск?

— Должна доложить на военно-морскую коммуникационную станцию в Сан-Диего завтра в полдень, что готова приступить к исполнению обязанностей в море.

Он посмотрел ей в глаза.

— Кажется, наш роман стал жертвой географии.

— Мы не дали ему шанса, правда?

— Возможно, он вообще не предполагался, — сказал Питт.

Хейди пристально посмотрела на него.

— Именно так сказал он!

— Кто?

— Президент Вильсон в письме.

Питт рассмеялся.

— Боюсь, ты потеряла меня.

— Прости.

Она постаралась избавиться от этой мысли.

— Так, просто пустяк.

— Мне кажется, что твое исследование захватило тебя целиком.

— Осложнения, — сказала она. — Я пошла не тем путем. Это бывает в научных исследованиях. Занимаешься одним вопросом, но вдруг находишь потрясающую информацию, которая уводит тебя совершенно в другую сторону.

Принесли напитки, Питт расплатился с официанткой.

— Ты уверена, что невозможно продлить отпуск?

Она отрицательно покачала головой.

— Я полностью использовала все время. Только еще через шесть месяцев у меня появится возможность снова взять отпуск.

Затем внезапно ее глаза оживились.

— Почему бы тебе не поехать со мной? У нас было бы несколько дней, которые мы могли бы провести вместе перед моим уходом в море.

Питт взял ее руку.

— Прости меня, моя дорогая, но мой график не позволит сделать это. Я сам отправляюсь в путь, проект в море Лабрадор.

— На какое время ты уезжаешь?

— На месяц, может быть, на шесть недель.

— Мы увидимся когда-нибудь снова?

Её голос смягчился.

— Твердо убежден, что хорошие воспоминания следует поддерживать и возобновлять.

Через двадцать минут после того, как они покончили со второй порцией напитков, Питт проводил Хейди к контрольному пункту на посадку. Там уже почти никого не было, дежурная контрольного пункта давала последнее объявление о посадке. Хейди положила сумочку на свободный стул и взглянула на Дирка глазами, полными надежды. Он ответил ей поцелуем. Затем откинул голову назад, широко улыбаясь.

— Вот так распространяется моя репутация мачо.

— Как — так?

— Как только пойдут слухи, что я поцеловал моряка, я погиб.

— Ты клоун.

Она наклонила его голову к себе и жарко поцеловала долгим поцелуем. Потом отстранилась. На глазах показались слезы.

— Прощай, Дирк Питт.

— Прощай, Хейди Миллиган.

Она взяла свой багаж и направилась к посадочному пункту. Затем остановилась, словно вспомнив что-то, и вернулась. Порывшись в сумочке, вытащила конверт и сунула ему в руку.

— Послушай! Прочитай эти бумаги, — нетерпеливо сказала она. — Они объяснят тебе, что сбило меня с пути. И… Дирк… За этим, возможно, что-то стоит. Что-то очень важное. Подумай об этом. Если почувствуешь, что это нужно исследовать глубже, позвони мне в Сан-Диего.

Питт не успел ответить, как она повернулась и исчезла.

15

Говорят, что после смерти не существует более идеального места, чем кладбище английской деревни. Вокруг приходской церкви молчаливо стоят надгробные камни, покрытые мхом в вечном покое. Время выветрило высеченные на них имена и даты. Их почти невозможно прочитать на камнях, установленных раньше девятнадцатого столетия.