Джек Лондон - День пламенеет

Золото на отмели они, правда, нашли, но очень мало. Элия, пустившись в погоню за оленем, удалился от лагеря на пятьдесят миль и, исследовав здесь в большом ручье поверхностный слой гравия, нашел гравий хорошей окраски. Они впрягли собак и с легкой поклажей отправились к ручью. Здесь, вероятно впервые в истории Юкона, они прибегли к кострам для пробуравливания скважин. Посоветовал это Пламенный. Они расчистили мох и траву и сложили костер из сухих сосновых веток. За шесть часов земля оттаяла на восемь дюймов, и кирки легко проникали в глубину. Расчистив оттаявшую землю, они разводили новый костер. Они работали с раннего утра и до самой ночи, возбужденные успехом эксперимента. Пробуравив шесть футов мерзлого перегноя, они добрались до гравия, также промерзшего. Тут дело пошло медленнее. Но они уже научились лучше поддерживать огонь и каждым костром оттаивали землю на пять-шесть дюймов. В этом гравии были крупинки золота, но слой гравия был в два фута толщиной, а ниже уступал место перегною. На глубине семнадцати футов они наткнулись на пласт гравия, где попадались крупные зерна золота — на сковороду приходилось золота на шесть-восемь долларов. К счастью, этот пласт был всего в дюйм толщиной. Под Ним снова был перегной, перемешанный с остатками ископаемых деревьев и костями забытых чудовищ. Но золото они кашли — зерна золота, и все говорило за то, что залежи окажутся в подпочвенном слое. Они доберутся до этого слоя, хотя бы его отделяли сорок футов! Разделившись на две смены, они работали днем и ночью в двух скважинах; дым костров все время вздымался к небу.

Скоро им не хватило бобов, и Элия был отправлен в главный лагерь за припасами. Он был старым опытным путешественником. Расстояние туда и обратно равнялось сотне миль, но Элия обещал вернуться на третий день — один день до лагеря налегке, два дня обратно с поклажей. Вместо того он прибыл к вечеру второго дня.

— Что еще за чертовщина? — осведомился Генри Финн, когда пустые сани въехали в круг, освещенный костром, и он увидел, что серьезное длинное лицо Элия вытянулось еще больше и казалось пасмурнее обыкновенного.

Джо Хайнс подбросил дров в костер, и мужчины, завернувшись в свои меховые тулупы, придвинулись ближе к огню. Борода и брови Элия были покрыты льдом, и в своем меховом одеянии он походил на карикатурного рождественского деда.

— Помните ту большую сосну, что поддерживала угол ямы ближе к реке? — начал Элия.

В нескольких словах он рассказал о катастрофе. Большое дерево, казавшееся таким крепким и обещавшее продержаться еще много веков, оказалось гнилым. Корни, впившиеся в землю, ослабели. Вес припасов и зимнего снега оказался слишком велик. Равновесие, так долго сохраняемое деревом, было нарушено; оно сломалось и повалилось на землю, разбив помост над ямой с провиантом и тем подвергнув риску жизнь четырех человек и одиннадцати собак. Запас провианта погиб. Росомахи пролезли в яму, съели и испортили все, что там было.

— Они сожрали все сало, и чернослив, и сахар, и еду для собак, — докладывал Элия, — и пусть черти заберут меня в преисподнюю, если они не прогрызли мешки и не рассыпали муку, бобы и рис на всем пути от Дэна до Биршеба. Я нашел пустые мешки, они их оттащили на четверть мили в сторону.

Долго все молчали. Это было дело не шуточное — в глухую полярную зиму, в местности, покинутой дичью, потерять весь провиант. Они не испытывали панического страха, а уяснили себе положение и обдумывали вывод. Джо Хайнс заговорил первый:

— Мы можем растапливать снег и промывать бобы и рис… хотя там осталось не больше восьми или десяти фунтов рису.

— А кто-нибудь должен взять упряжку и ехать на Шестидесятую Милю, — сказал Пламенный.

— Я поеду, — вызвался Финн.

Они снова задумались.

— Но как мы-то тут прокормимся со второй упряжкой, пока он будет в отъезде? — спросил Хайнс.

— Только одно можно сделать, — высказал, наконец, свое мнение Элия. — Тебе придется взять вторую упряжку, Джо, и ехать к верховьям Стюарта, пока не нагонишь индейцев. Ты заберешь у них мясо и вернешься. Ты будешь здесь раньше, чем Генри приедет с Шестидесятой Мили, а пока ты будешь в отъезде, тут останемся только я да Пламенный, а уж мы как-нибудь прокормимся.

— А утром мы все поедем к яме, сгребем снег и посмотрим, сколько провианта у нас осталось, — сказал Пламенный. Затем он лег на спину, завернулся в свой тулуп и прибавил: — Лучше завалимся спать, чтобы встать пораньше. Вы двое поедете на собаках, а Элия и я пойдем пешком и поодиночке; может, нам удастся спугнуть дорогой оленя.

Глава VIII

Времени они не теряли. Хайнс и Финн, с собаками, переведенными уже на уменьшенную порцию, прибыли на два дня раньше. В полдень третьего дня явился Элия, нигде не видавший следов оленя. Вечером того же дня пришел Пламенный — ему тоже не повезло; сейчас же все принялись оттаивать и процеживать снег вокруг ямы. Это отняло много времени, так как бобы попадались на расстоянии сотни ярдов от ямы. Два дня ушло на промывку снега. Результаты оказались плачевными, и при братском дележе нескольких фунтов спасенной пищи все четверо показали, из какого теста они сделаны.

Как ни ничтожно было количество провианта, но львиная доля досталась Пламенному с Элия. Те, кто отправлялся на собаках, — один вниз, а другой вверх по течению Стюарта, — должны были скорее добраться до пищи. Остающимся же приходилось протянуть до их возвращения. Далее: хотя собаки, получая в день несколько унций бобов, будут продвигаться медленно, однако те, кто с ними путешествовал, могут в случае крайней нужды съесть и самих собак. У остающихся же не было этого выхода в случае острого голода. Таким образом Пламенный и Элия подвергались большей опасности. Но уменьшить риск они не могли. Дни проходили, и зима стала незаметно склоняться к северной весне, которая разражается внезапно, как гроза. Близилась весна 1896 года. С каждым днем солнце описывало все большую и большую дугу и дольше оставалось на небе. Кончился март, настал апрель, а Пламенный и Элия, худые и голодные, недоумевали, что приключилось с их товарищами. Давно уже им следовало вернуться, даже принимая в расчет возможные задержки и медленное продвижение. Несомненно, с ними что-то случилось. Все они учли возможность катастрофы с одним человеком и, руководствуясь главным образом этими соображениями, отправили двух в различных направлениях. Но, видимо, несчастье настигло обоих, а это было для них последним ударом. Все же, вопреки всему, Пламенный и Элия продолжали надеяться. Они влачили голодное существование. Оттепель еще не началась, так что они могли собирать вокруг разрушенной кладовой снег и растапливать его в горшках, ведрах и сковородах. Дав воде отстояться, они сливали ее и находили на дне сосуда тонкий осадок слизи. Это была мука, рассыпанная по снегу на пространстве в несколько тысяч ярдов. Иногда в этой слизи попадались намокшие чаинки, кофейная гуща, а также песок и всякий сор. Но чем дальше от ямы — тем меньше в воде было следов муки, тем тоньше осадок слизи.