Прятки: игра поневоле (СИ) - Корнилова Веда

  - С чего ты так решил?

  - Просто знаю, с кем дядюшка свои делишки обделывает - за три года я во все вник, во все мелочи. Это губернатор считает, что его распорядитель - преданный ему человек, а на самом деле дядюшка себе мошну туго набивает, отщипывает понемногу от богатств своего хозяина, да втихую досье собирая на губернатора.

  - А господин распорядитель, похоже, не промах... - усмехнулась я.

  - Такого прохиндея еще поискать! Это губернатор в долгах по самые уши, все думает, кого бы еще прижать, чтоб денег раздобыть, зато у дядюшки дела идут очень даже неплохо. Помимо всего прочего, дядюшка в последнее время свалил на меня всю бумажную работу, так что о тамошних темных делишках я знаю очень много.

  Мы с Эдгаром переглянулись - а ведь этот парень, похоже, очень ценный свидетель! Меж тем тот продолжал:

  - При необходимости дядюшка враз продаст своего благодетеля, а уж если те заемные письма, и верно, выписаны на большую сумму, то мой дорогой родственник своего не упустит, себе их заберет, только вот возвращать их губернатору не станет. Знаете, что было бы, если б я те бумаги добыл? Дядюшка их бы себе оставил, а меня бы пустил в расход. Удивляетесь? Зря. Дядюшка человек предусмотрительный, многое проделывает чужими руками, а уж если дело касается денег, то тут он ни перед чем не остановится. Думаю, из того дома, куда я должен был отнести письмо, меня бы уже не выпустили - свидетели никому не нужны. И потом, родни у дядюшки хватает, а денег никогда много не бывает.

  - Хорошо рассказываешь... - усмехнулся Эдгар. - Душевно. Только вот не знаю, стоит ли тебе верить.

  - Могу письмо показать, которое мне дядюшка дал... - Гал достал из внутреннего кармана куртки помятый конверт. - Только ты там ничего не поймешь.

  - А что так?

  - Письмо зашифровано... - отозвался Гал. - Каюсь - я уже пытался его прочитать. Сам понимаешь, никто не будет шифровать послание, в котором описываются капризы погоды или здоровье любимой собачки...

  - И ты, конечно, прочитать его не можешь.

  - Очень даже могу!.. - обиделся парень. - Говорю же: я в департаменте много чем занимался, потому меня там и ценили!.. Кстати, кое-какие дядюшкины письма, которые тот отправлял на родину, я тоже шифровал - не всем следует знать, какие дела тот прокручивает. Но тут шифр какой-то другой, скорей всего, мне нужно отыскать ключевое слово или фразу. Над этим придется поломать голову, а в трюме, на глазах посторонних, таким делом заниматься непросто!..

   Разговор закончился тем, что друзьями мы, разумеется, не стали, но и враждебных чувств друг к другу уже не испытывали. Больше того: через какое-то время Гал стал ходить за нами едва ли не хвостом - похоже, что после трех лет общения только с любимым дядюшкой парню очень хотелось иметь рядом с собой если не друзей, то хотя бы тех, с кем можно просто поговорить. Все бы ничего, но молодой человек, кажется, всерьез решил за мной ухаживать, от его комплиментов я уже не знала куда деться, а Эдгару, естественно, подобное совсем не понравилось. Правда, в этот раз мой спутник кулаки в ход пускать не стал, а проблему решил самым простым способом: выпросил у помощника капитана несколько листов бумаги и грифель, вручил их Галу, и посоветовал ему заняться расшифровкой письма. Решение оказалось верным: Гал скопировал послание дядюшки, и отныне немалую часть времени был занят, покрывая бумагу какими-то закорючками. Дело, как видно, продвигалось медленно, потому как Гал злился, дважды под горячую руку даже разламывал грифель, и Эдгару пришлось еще несколько раз обращаться к помощнику капитана как за грифелем, так и за новыми листами бумаги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

  Дважды "Белая птица" попадала в шторм, а еще наш корабль почти все время преследовали акулы - смотреть на их темные плавники, движущиеся рядом с бортами, было жутковато. Все бы ничего, но пару раз подле "Белой птицы" появлялись настолько огромные акулы, что смотреть на них было по-настоящему страшно - достаточно сказать, что их размер превышал длину нашего корабля. Тут не только пассажиры, но даже моряки старались не приближаться к бортам - мало ли что может произойти, если такая громадина заденет корабль...

  За пару дней до окончания нашего путешествия Гал подошел к Эдгару.

  - Даже не знаю, радоваться мне тому, что все же сумел расшифровать дядюшкино письмо, или за голову хвататься... Вот, смотри сам.

  Эдгар взял в руки лист бумаги, пробежал по нему глазами, и пожал плечами:

  - Не знаю, что и сказать - все так, как ты и предполагал.

  - Могу узнать подробности?.. - вмешалась я. - Хотя бы коротко.

  - А в письме и всего-то несколько строк... - пробурчал Эдгар. - Парочку, то есть нас двоих, следует втихую увезти, и вытряхнуть из них, где могут быть заемные письма на весьма приличную сумму. Вырученные деньги делить, как обычно в таких случаях - пятьдесят на пятьдесят. Что же касается Гала, то... В общем, в этом раскладе он лишний, да и знает слишком много. Так что...

  - Похоже, Гал, что твой дядюшка родственные узы ни во что не ставит... - сделала я вывод. - Что собираешься делать по прибытию в город?

  - Уже не знаю... - устало бросил тот.

  - Тогда пойдешь с нами.

  - Куда?

  - Там увидишь.

  Минуло два дня - и наше долгое морское путешествие окончилось. Первое, что мы сделали, сойдя на берег - взяли первого же извозчика, и велели отвезти нас к торговому дому купцов Оррис. Гал без возражений отправился с нами - конечно, ему очень хотелось бы пойти домой, к матери, но пока что он решил с этим подождать.

  ... - Знали бы вы, милая девушка, как я рад вас видеть!.. - улыбнулся Деннис Оррис. К тому времени мы уже находились в его обществе добрых три часа, и рассказали ему обо всем, что случилось с нами. - Когда моряки с "Серебряного ветра" подобрали вас в воде, то я даже предположить не мог, какую удачу вы мне принесете, прекрасная русалка!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

  - Ну, от русалок вы вряд ли дождетесь много хорошего... - проворчал Эдгар - он явно испытывал неприязнь к Деннису Оррису за его неприкрытую симпатию ко мне.