Уильям Кингстон - Гризли (сборник)

«Сам принц и отдал распоряжение ни под каким предлогом не выпускать вас из комнаты».

Ни просьбы, ни мольбы не могли поколебать старую рабыню, на все мои вопросы она упорно молчала, а когда я попыталась было пройти силой, – пригрозила позвать стражу.

В страшной тревоге провела я двое суток. Множество рабов прислуживали мне, но, оказывая мне знаки величайшего почтения, они на все мои вопросы отвечали молчанием. На третий день с балкона я увидела несколько больших лодок, направлявшихся ко дворцу. Из первой лодки вышел в богатой одежде человек, в котором я тотчас узнала принца Дунду. Его люди выбежали к нему навстречу с криками: «Да здравствует Пейхвах Нана, повелитель вселенной, освободитель Индии!» – и пали перед ним ниц.

Окруженный блестящей свитой, вошел принц во дворец. Тем временем причалили другие лодки; в них были европейские женщины и дети. Я думала, что это беглецы, которых Нана взял под свое покровительство, и, несколько успокоившись, стала глядеть, как их высаживали на берег. Смотрю и глазам не верю: несчастных связали попарно, поставили в шеренги и погнали, как стадо овец, понуждая пинками тех, кто отставал. До меня ясно доносились их крики и стоны.

Ужас мой и негодование были безграничны. Вдруг слышу, кто-то вошел в комнату. Оглянулась, смотрю, передо мной стоит принц Дунду.

«Нана, что все это означает?» – бросилась я к нему.

«А тебе какое дело, дитя мое? – ответил он. – Я только что из Каунпора и первым делом спешу приветствовать тебя и предложить мои услуги…»

«Где отец?» – перебила я его.

«Принцесса из рода Пейхвахов, забудь этих изменников, – торжественно произнес он. – Они изменили родине и предали ее в руки чужестранцев. Отныне я твой отец, мои родные – твоя семья. Я вернул себе корону, и твое место у моего трона».

«А где же отец? Где брат?» – дрожащим голосом спросила я опять.

«Их нет в живых», – холодно ответил он.

«Это ты убил их! – с негодованием вскричала я. – И та же участь ждет этих несчастных жен и детей, которых ты заманил сюда. Подлый палач, гнусный предатель, как смел ты явиться ко мне на глаза, как смел подумать, что я буду соучастницей в твоем преступлении! Ничего мне от тебя не надо, мое место не здесь, а там, среди женщин и детей, которых ты собираешься лишить жизни. Убей и меня вместе с ними!»

Принц насмешливо улыбнулся и сказал: «Клянусь Шивой, я не ошибся: ты достойная моя племянница, благородная кровь Пейхвахов течет в твоих жилах. Клянусь богиней Кали, ни один пленник не проявил так много мужества… Горяча ты не в меру, да это не беда, придет время, успокоишься и образумишься».

От этих насмешек сердце мое сжалось; я бросилась на колени и со слезами стала умолять принца убить меня – ведь в будущем меня ожидали лишь горе и позор. Он почтительно поднял меня и сказал: «Побольше достоинства, принцесса! Как это можно – принцесса и вдруг на коленях!»

Это было уж слишком. Я вырвалась из его рук, побежала на балкон и хотела кинуться вниз. Принц подхватил меня, привел обратно в комнату и, позвав служанок, строго-настрого приказал им не спускать с меня глаз.

На другой день принц объявил, что меня отвезут в Лукнов, а оттуда в Пандарпур.

«Если не смиритесь, – прибавили он, – вам свяжут руки и ноги и повезут как рабыню».

Накануне я долго думала о том, что не имею права лишать себе жизни. Бог дал мне жизнь, Он только один и может ее взять у меня.

«Не трудитесь связывать меня, – сказала я принцу. – Обещаю вам не посягать на свою жизнь».

«Поклянитесь!» – приказал он.

Я сняла висевший у меня на шее золотой крест, поцеловала и поклялась.

«Ну вот и хорошо! – произнес он. – А теперь прощайте, очаровательная племянница! Когда мы свидимся вновь, я буду императором Индии, а вы – королевой Гималаев».

Несколько дней спустя я выехала из Битура под сильным конвоем. Чуть не целый месяц безостановочно ехали мы по выжженным солнцем равнинам, дремучим лесам и снежным горам. Все время за мной так строго следили, что я не могла ни с кем словечком перемолвиться.

Наконец мы добрались до Пандарпура. При въезде в город меня встретили с большой помпезностью. Сам король с придворными выехал мне навстречу; народ восторженно приветствовал меня. Тут только я узнала, что Нана сосватал меня за пандарпурского наследного принца – ребенка восьми лет! Не буду рассказывать вам, что я выстрадала в плену, сколько огорчений перенесла. Я стала было уже раскаиваться, что дала слово Нана не посягать на свою жизнь, как вдруг меня повели в капище поклониться богине Кали. Остальное вам, моим спасителям, известно.

Андре нежно обнял сестру и сказал:

– Забудем, дорогая, грустное прошлое и с крепкой надеждой на Бога будем уповать на лучшее будущее!

– Пора, детки, в путь! – стал торопить своих спутников всегда осторожный и благоразумный Мали.

Живо снесли припасы в лодку и только собрались сесть, как заметили, что нет Миана. Поглядели кругом и видят: стоит Миана на высокой скале и внимательно к чему-то присматривается. Вдруг он опрометью сбежал вниз; лицо его выражало ужас.

– Спасайтесь! – крикнул он на ходу. – За нами погоня!

Паника охватила молодежь. Берта, а за ней Андре и молодой индус кинулись со всех ног в лес.

– Стойте, детки, не то погубите себя! – крикнул им вслед Мали.

Молодые люди остановились в нерешимости.

– Погоня еще далеко, – продолжал Мали. – Скорее втащим лодку на берег и спрячем ее в кусты, не то враги сразу догадаются, где мы, и тогда нам несдобровать. Если бы даже удалось бежать, мы все равно без оружия и припасов погибнем в джунглях. Скорей, друзья, за работу!

Дружными усилиями вытащили лодку на берег и спрятали в густой заросли. Потом, вооружившись винтовками, приятели притаились за лодкой и приготовились дорого продать свою жизнь.

Вскоре три лодки с солдатами, обогнув скалу, въехали в бухту; копья и штыки солдат ярко сверкали на солнце.

– Странно, никого нет! – громко заговорил начальник отряда. – А я готов был поклясться, что захватим здесь разбойников. Такого удобного места для причала не найдешь от самого Пандарпура, а беглецы, я полагаю, нуждаются не менее нашего в отдыхе. Видно, от страха у них крылья выросли, но, как бы там ни было, им не уйти от нас. Его высочество магараджа отправил вдогонку верховых, которые опередят их и поднимут в Паргаре тревогу. А беглецам не миновать Паргар, там их и сцапают. Беда, если их не поймаем, магараджа так разгневан, что не снести нам тогда голов на плечах… Делать нечего, приходится плыть дальше. И рад бы дать гребцам вздохнуть, да нельзя, каждая минуту дорога.