Николай Коротеев - Мир приключений 1974

Отсек дрогнул от толчка.

— Прибыла ракета, — сказал Борца.

Сдача дежурства и несколько последующих дней прошли для него как в тумане. Перед глазами все время маячила Зарика, девушка с лицом восточной царицы и глазами цвета морской волны. Несколько раз, будучи дома, он порывался связаться с «Сигмой». Подходил к видео, нажимал клавиши, но, не добрав, давал отбой. Бузивс, мрачный шимпанзе, молча, но с явным неодобрением наблюдал эволюции хозяина. Был Бузивс меланхоликом, к тому же обладал вздорным характером. В частности, недолюбливал гостей. А народу к Борце приходило немало. Со старыми друзьями хозяина Бузивс кое-как мирился, но новых встречал в штыки. Это приводило к смешным, а подчас и не очень смешным ситуациям, но Борца привязался к старой обезьяне и никак не мог решиться на то, чтобы с ней расстаться. Как-то он случайно обнаружил, что зрение Бузивса основательно ослабло. Приглашенный медик предложил выписать Бузивсу очки, и Борца с радостью ухватился за эту идею: быть может, угрюмость и необщительность Бузивса проистекают от его физического недостатка?

Бузивс на очки согласился, однако его характер изменений не претерпел.

Как-то вечером, решившись, Борца набрал код Гостиницы «Сигма». Дежурный робот соединил его со строением, которое занимал экипаж «Альберта».

Зарику разыскали быстро. Она плавала в бассейне. Борца поздоровался, и все фразы, приготовленные заранее, вдруг вылетели у него из головы.

— Как живется вам в Гостинице, Зарика? — спросил он довольно глупо.

Девушка улыбнулась.

— Очень много работы, — сказала она. — Если бы не обучение во сне, не знаю, что бы мы делали. Наверно, торчали бы в вашей Гостинице до скончания века.

— Понимаю — кивнул Борца, — огромный объем новой информации.

Зарика покачала головой.

— Не только в этом дело, — сказала она. — Даже то, что мы знали, теперь безнадежно устарело. Я, например, все свободное время в полете отдавала микробиологии. Мечтала: вернусь — и буду заниматься на Земле любимым делом. Самые новые, последние учебники забрала с собой… А теперь они годятся разве что для музея.

— От нуля, значит, начинать?

— Пускай от нуля, — упрямо тряхнула Зарика головой. — Все равно я буду микробиологом.

— Разрешите вас встретить, Зарика, когда вы покинете «Сигму»? — произнес Борца.

Зарика потупилась.

— Я покажу вам Землю, — сказал Борца.

Глаза Зарики вспыхнули радостью.

— Хорошо, — сказала она.

Едва Зарика исчезла с экрана, Борца подпрыгнул как сумасшедший, затем схватил Бузивса и закружил его по комнате. Шимпанзе позволял такое только одному человеку в мире — своему хозяину. Недовольно ворча, обнажая желтые кривые клыки, Бузивс неуклюже переваливался с ноги на ногу. Только когда с Бузнвса свалились очки, Борца оставил его в покое.

Когда Зарика покинула «Сигму», Борца встретил ее огромной охапкой цветов.

— Какая прелесть! — воскликнула Зарика. — Цветы нужно поставить в воду, — решила она.

— Что-нибудь придумаем. — сказал Борца, посмотрев на девушку.

Альбертиане, вышедшие из «Сигмы» вместе с Зарикой, распрощались с молодыми людьми и двинулись к автолетной стоянке. Последним улетел капитан.

Небольшая площадь опустела.

— Куда у вас назначение? — спросил Борца.

— На биостанцию, — сказала Зарика, — Чертов палец. Ничего имечко?

— Это далеко, — наморщив лоб, произнес Борца. — Черноморское побережье.

Зарика кивнула.

— Знаю. Крым, — сказала она.

Они зашли под навес, сели в тени. Зарика положила букет перед собой, цветы заняли почти всю поверхность столика. Роб, поблескивая фотоэлементами, принес два стакана сока со льдом.

Зарика сделала глоток.

— Что это? — спросила она.

— Угадайте, — предложил Борца.

— Виноградный?

— Нет.

— Абрикосовый?

Борца покачал головой.

— Манго?

— Мимо.

— Сдаюсь, — сказала Зарика.

— Это сок трабо, — сказал Борца.

— Трабо? Не знаю, — сказала Зарика и на всякий случай отодвинула стакан.

— Трабо растет на Венере, — произнес Борца. — Это растение открыли первые колонисты.

— Когда я улетала на «Альберте», экспедиция на Венеру только готовилась, — сказала задумчиво Зарика.

— Теперь трабо и на Земле культивируют, — заметил Борца. — А вы пейте. Сок трабо — самый популярный напиток на Земле.

Зарика отпила.

— Невкусно, — сказала она.

— Привыкнете, — пообещал Борца. — Мне он тоже поначалу показался не очень… Между прочим, в народе считают, что сок трабо способствует долголетию.

— Так вот почему его пьют! — воскликнула Зарика.

— Медики, как ни бились, ничего такого в этом соке не нашли. Но что-то в нем все-таки есть, — сказал Борца, разглядывая свой стакан на свет. Золотистый напиток сверкнул в солнечном луче, словно янтарный слиток.

— Да, что-то есть, — согласилась Зарика.

Напиток был с кислинкой, слегка покалывал небо и язык, хотя пузырьков газа в стакане заметно не было.

— Долго лететь до Чертова пальца, не знаете? — спросила Зарика.

— Часа четыре, — сказал Борца.

— Так много?

— Не забывайте, что нам нужно попасть в другое полушарие.

Зарика посмотрела на цветы.

— Жалко, завянут, — сказала она.

Они допили сок и поднялись.

— А вы далеко отсюда живете? — спросила Зарика.

— Рядом с Музеем космоплавания. Рукой подать.

— Так давайте залетим к вам, поставим цветы в воду, — предложила Зарика.

Борца замялся и пробормотал что-то насчет беспорядка в своей квартире.

— О, простите, — в свою очередь смешалась Зарика, — кажется, я сморозила ужасную глупость. Капитан предупреждал нас, а у меня все вылетело из головы. За сто лет обычаи на Земле, наверно… — Зарика покраснела и смолкла.

— Дело не в обычаях… — начал Борца.

— Заберите цветы и поставьте их у себя в воду, — сказала Зарика. — А я полечу на биостанцию. До свиданья, — попрощалась она и зашагала в сторону площадки, на которой накапливались свободные автолеты.

Пока они пили сок и разговаривали, из Гостиницы вышла и разлетелась по назначениям еще одна группа. Люди торопились: несмотря на жаркий день, даже навес и прохлада не привлекли никого из них.

— Погодите, Зарика! — крикнул Борца.

Девушка замедлила шаг, обернулась. Борца догнал ее и взял за руку.

— Летим ко мне, — сказал он. — Правда, я живу не один.

— Понимаю…

— Ничего вы не понимаете. У меня дома шимпанзе. И я не уверен, что он встретит вас приветливо.