Первый Выбор - Канира

Но страх не освобождает от ответственности, брат. Творение, которое мы создавали вместе с Люцифером тогда, в начале всего, это Творение нуждается в защите сейчас, и мы единственные, кто может предоставить эту защиту.

Упоминание Люцифера было намеренным, попыткой достучаться до более глубоких слоёв памяти Ремиэля, к временам, когда всё было простым и ясным, когда любовь старшего брата окружала его постоянно, давала чувство безопасности и принятия.

Лицо Ремиэля изменилось при упоминании имени, что-то болезненное прошло через выражение, старая рана, которая не зажила полностью даже после тысячелетий отсутствия прямого контакта.

— Люцифер, — произнёс он тихо. — Он ушёл раньше всех, отверг Отца, выбрал собственный путь, создал собственную реальность, где правил сам без указаний свыше. Может быть, он был прав, Михаил. Может быть, мы все должны создать собственные реальности, управлять ими по собственным правилам, не ждать возвращения того, кто нас покинул.

Слова были опасными, отражали мышление, которое привело Ремиэля к текущему состоянию, к созданию мини-Творения внутри собственной Сути. Нужно было переключить фокус, вернуть разговор к практическим вопросам и необходимости действий в настоящем.

— Люцифер выбрал свой путь, да, — согласился я. — Но он не отказался от ответственности за Творение полностью, только изменил способ взаимодействия с ним, переопределил свою роль согласно собственному пониманию. Ты же не просто изменил роль, Ремиэль, ты ушёл из реального Творения полностью, ушёл внутрь себя, оставив только оболочку, которая механически выполняет одно действие снова и снова.

Ремиэль попытался отстраниться, убрать моё прикосновение, вернуться к печатной машинке и забыть о разговоре, но я не отпускал. Пальцы сжались на плече брата крепче, физический контакт усилился, и связь между нашими Сутями углубилась, стала не просто каналом передачи информации, а мостом, по которому можно было перейти напрямую в его внутреннее пространство.

— Прости, брат, — сказал я тихо, голос содержал искреннее сожаление о том, что приходилось делать против воли младшего. — Но времени на уговоры больше нет, Творение не может ждать, пока ты решишь вернуться самостоятельно, нужно действовать сейчас, немедленно, и для этого требуется твоё участие, твоя сила и понимание, без которых план защиты будет неполным.

Не дожидаясь ответа или разрешения, я шагнул внутрь Сути Ремиэля через установленный контакт, перенёс собственное сознание в его внутреннее пространство, оставив физическую форму стоять рядом с сидящим братом в тихом кабинете бостонского дома.

Переход был мгновенным, как всегда бывало при перемещении через Суть, но ощущения были необычными даже для меня, привыкшего к различным способам навигации через реальности. Обычно при входе в Суть другого существа чувствовалась структура, организация, центр, откуда исходило управление и контроль. У Архангелов эта структура была особенно ясной, каждый из нас представлял собой упорядоченную систему, где энергия текла по определённым путям, а сознание занимало конкретное место в центре всего.

Но Суть Ремиэля была другой, рассеянной, разделённой на бесчисленные фрагменты, каждый из которых содержал целый мир с вселенными, со своими правилами, персонажами и историями. Центра не было, или он был везде одновременно, распылён по всем созданным реальностям равномерно, делая невозможным определение точки, где находилось истинное сознание брата.

Я материализовался в темноте, абсолютной и беззвучной, которая окружала со всех сторон. Не холодная и не тёплая, просто нейтральная пустота, пространство между мирами, которое Ремиэль создал как буфер или разделитель между различными историями внутри собственной Сути. Здесь не было времени в обычном понимании, не было направлений или ориентиров, только бесконечная темнота и ощущение множества присутствий где-то рядом, за тонкими стенами реальности, которые отделяли одну историю от другой.

Протянул восприятие во все стороны, пытался найти след сознания Ремиэля, нить, которая вела бы к центру этого лабиринта фантазий. Но следов было слишком много, тысячи, миллионы, каждый вёл в отдельный мир, к отдельной истории, где брат присутствовал как автор, как наблюдатель, как сама ткань реальности, из которой были сотканы события и персонажи.

Выбрал один след наугад, самый близкий и яркий, шагнул в него, позволил себе быть втянутым в одну из историй, которые Ремиэль создавал и поддерживал здесь.

Темнота растворилась, уступила место яркому солнечному свету и запаху свежескошенной травы. Я стоял на улице маленького городка, типичного американского поселения с одноэтажными домами, широкими тротуарами и деревьями, которые росли вдоль дороги, давая тень в жаркий день. Люди прогуливались мимо, разговаривали между собой, улыбались, жили обычными жизнями, не подозревая о том, что их реальность была всего лишь конструкцией внутри Сути Архангела.

Эти люди были душами, настоящими душами, извлечёнными из нормального цикла перерождения и помещёнными сюда Ремиэлем для участия в его бесконечных историях. Они выглядели живыми, действовали естественно, имели собственные мысли и чувства в пределах заданных параметров повествования. Но свободы выбора в истинном смысле у них не было, каждое решение, каждое действие было частью сценария, написанного братом, который управлял этой реальностью как кукольник управляет марионетками на сцене.

Ощущение было неприятным, морально проблематичным на уровне, который заставлял испытывать дискомфорт даже меня, привыкшего к сложным этическим ситуациям за миллиарды лет существования. Ремиэль не причинял этим душам физической боли или страданий намеренно, не использовал их для жестоких экспериментов или развлечений. Наоборот, истории, которые он создавал, часто были полны героизма, самопожертвования, любви между персонажами, положительных эмоций и счастливых концовок.

Но отсутствие реального выбора, невозможность роста и развития вне заданных рамок, застревание в бесконечном цикле повторяющихся сюжетов делало это существование тюрьмой, пусть и красивой, пусть и наполненной смыслом с точки зрения повествования. Души заслуживали большего, заслуживали продолжать свой путь через перерождения, учиться, ошибаться, расти, достигать просветления или падать обратно в материю, но делать это самостоятельно, по собственной воле, не по воле Архангела, который решил использовать их как материал для творчества.

Закрыл глаза, сконцентрировался на поиске присутствия Ремиэля в этой конкретной реальности. Он должен был быть здесь где-то, его сознание пронизывало каждый аспект созданного мира, управляло событиями, направляло персонажей, решало исходы конфликтов и встреч. Но найти конкретную точку, где можно было бы установить прямой контакт и вытащить брата из погружения, оказалось сложнее, чем ожидал.

Ремиэль был везде в этом месте, растворён в самой ткани реальности так же, как Отец был растворён в каждой части настоящего Творения. Каждый дом, каждое дерево, каждый человек на улице содержал частицу его Сути, маленький фрагмент сознания, который наблюдал, записывал, направлял. Схватить один фрагмент было бесполезно, это не привело бы к выводу всего сознания обратно в реальность, только создало