Ю. Попков - Искатель. 1963. Выпуск №3

Через пять минут Куницын сидит в теплом кубрике. Команда и летчики толпятся у двери.

Сержант Тришин пробует разжать руки Куницына. Пальцы сведены судорогой.

— Зачем пистолет, товарищ капитан? — осторожно спрашивает Тришин.

Иван отвечает чуть слышно, летчики едва разбирают слова: «Плот строить. Жене сообщите, жене».

— Ладно, шустрячок, — ласково говорит Ашаев. Келхманн приносит банку с разогретыми консервами. Куницын жадно смотрит на банку. И — резко отодвигает ее.

— Нельзя. Чаю, чаю…

ОН БУДЕТ ЛЕТАТЬ

Мы встретились с Куницыным в клинике Ленинградской Военно-медицинской академии. Мы пришли, чтобы поздравить его с наградой.

Иван сидел на железной «хирургической» койке — большой, сильный человек, не привыкший к отдыху, безделью, он томился среди больничного покоя и, кажется, даже чувствовал себя виноватым, что ему, здоровому парню, пилоту-перехватчику, прописали постельный режим. На лице его, круглом и добродушном, было написано явное смущение.

— Вот положили в отдельную палату. Одного, — сказал он. — Я и так трое суток один пробыл.

— Один в палате! — сказал врач. — От посетителей отбоя нет.

Аромат осенних цветов стоял в комнате. На тумбочке, рядом с кроватью, на тоненькой проволочной подставке летел «МИ-4». Подарок генерал-лейтенанта Кожедуба. Великолепная модель той самой машины, которая искала Куницына.

От посетителей действительно не было отбоя. Приходили пионеры. Ленинградские летчики. Журналисты, вооруженные телекамерами, фотоаппаратами и просто блокнотами. Приезжали из института — «небывалый случай длительного воздействия холода на человека»…

Приходили врачи из других клиник.

Один из журналистов, впервые увидевший Куницына, сказал: «А знаете, он похож на космонавта. Той же породы, честное слово. Такое же волевое, сильное лицо, и вместе с тем — доброта, юмор, участие. Лицо настоящего человека, а?»

А человек, похожий на космонавта, мечтал лишь об одном — поскорее вернуться в часть. Летать.

День выписки был близок, но врачи строго выдерживали режим, чтобы вернуть Ивану Куницыну то идеальное здоровье, без которого нельзя летать на современных истребителях. «Он будет здоров так же, как и мы с вами, — объясняли врачи. — Но ему нужно летать на сверхзвуковых скоростях, понимаете? И мы постараемся, чтобы он летал».

Мы многое могли бы рассказать об Иване Куницыне в этой заключительной главке. Но решили, что лучше предоставить слово врачам и летчикам… Мы воспроизводим их слова так, как они записаны у нас в блокнотах. Признаться, мы колебались, какое общее название дать этим высказываниям? «Вместо эпилога»? Однако это не эпилог. Скорее пролог, открывающий новые страницы в жизни военного летчика-истребителя Ивана Куницына.

Замполит:

«Вертолет доставил Куницына в портовый город, опустился прямо на стадион, поближе к больнице. Подъехала «Скорая помощь», но Иван отказался от носилок: «Сам дойду». Не хотел, чтобы его считали больным. Ну, а на следующее утро привезли его на свой аэродром. Три дня мы жили в напряжении, а тут — такой праздник! На аэродроме состоялся стихийный митинг. Вот тогда-то мы по-настоящему поняли, какой подвиг он совершил. Ведь это действительно неслыханно!

О многом задумались мы, когда услышали рассказ Вани Куницына. Вот живет человек среди нас, летает, ничем, казалось бы, особенно не выделяется среди других. А пришел трудный час — и человек встал перед всеми во весь рост и проявил удивительный героизм.

И не потому, что он какой-то исключительный во всех отношениях человек, а мы просто этого не замечали раньше. Нет, я уверен, что любой наш пилот точно так же, как и Куницын, держался бы мужественно и стойко. Как же крепки мы, советские люди, если способны преодолеть такие преграды! Каждый словно почувствовал себя выше, сильнее. Я думаю, что помогло Куницыну перенести поистине нечеловеческое испытание? В первую очередь — неумение чувствовать себя одиноким. Так уж мы воспитываем людей — они знают, что их никогда не бросят, протянут руку помощи. Таков закон нашей жизни. Мы гордимся нашим товарищем, коммунистом Иваном Куницыным…»

Профессор, генерал-майор медицинской службы

Т. Я. Арьев:

«История необыкновенная. Нечто выходящее за пределы обычного. Вероятно, никому из врачей неизвестно подобное.

Результат шестидесятивосьмичасового пребывания в ледяной воде — самая слабая степень повреждения от холода. Даже насморка не получил. Удивительно? Да. Более чем удивительно. Казалось бы, мы имеем дело с необъяснимым явлением.

Известно, что более чем часовое пребывание в воде при температуре ниже десяти градусов ведет к смерти. В лучшем случае — к тяжелому поражению организма. Доказательств этому тысячи. Практически Куницын все время находился в холодной воде. Шестьдесят восемь часов! Одежда его была мокрой и, стало быть, не была преградой для холода.

А раз так, то неизбежно общее и местное повреждение от холода.

Однако мы должны считаться с моральным, психологическим фактором. Воля к жизни спасла Куницына. Более того, не только спасла, помогла избежать тяжелых последствий. Он сумел сохранить не только жизнь, но и здоровье.

Человек среди холода, в море, трое суток без сна, пищи, воды. И все же он каждую минуту в движении.

Он заставляет себя преодолеть пассивное состояние, боль…

Не дает отдыха, постоянно применяет единственное средство, которое способно его спасти: занимается лечебной физкультурой, гимнастикой. Да, именно лечебной физкультурой. С точки зрения медицинской, все его действия — физкультура. Именно ею обусловлено то, что теплая кровь постоянно приливала к охлажденным местам и обогревала их. Вот единственно возможная разгадка.

Но чтобы выдержать такие условия, нужно обладать потрясающей силой воли, надо быть исключительно нравственно и физически крепким человеком, цельным, с твердой верой в правоту дела, которому служишь, с сознанием того, что ты необходим людям — семье, коллективу. Вот, на мой взгляд, и основа морального фактора, решившего исход невиданного поединка человека со смертью».

Подполковник медицинской службы

В. А. Краморев:

«Трудно переоценить значение героического плавания капитана Куницына. Север суров, здесь, случается, человек попадает в такую ситуацию, где он может противопоставить могучим силам природы только собственную силу, выносливость, стремление к победе. Куницын своим подвигом заставил по-новому взглянуть на возможности человека в этой извечной борьбе. Я полагаю, что его пример еще многим поможет выстоять — в первую очередь тем, кому доведется попасть в подобное положение.