Леонид Панасенко - Искатель. 1988. Выпуск №4

— Да ничего… То есть всё… Изменений никаких.

Не ответив, она прошла на кухню. Поль тоже разделся и повесил пальто на вешалку. На кухне загремели стаканы и чашки.

— Что будешь пить? — послышался голос Изабеллы.

— «Джин–физз», — ответил Поль.

Изабелла появилась в дверях.

— Джин… а дальше как?

Поль прикусил губу.

— Чай с лимоном.

Изабелла улыбнулась.

— Я бы лучше выпила чай с молоком. Но что ты сказал вначале?

Поль неопределённо махнул рукой:

— Да так, это я в шутку.

Изабелла с сомнением поглядела на него и вновь скрылась на кухне.

— Всё будет хорошо, — вслух сказала она себе и крикнула: — Поужинаем немного погодя.

Поль вошёл в комнатку и с опаской приблизился к окну. Но нет, квартира была на прежнем месте и не превратилась в лифт.

Он крикнул Изабелле:

— А что у нас на ужин?

Ответ не заставил себя ждать.

— У меня есть большая банка рагу и баночка конфитюра. Да, а для начала можно открыть паштет…

— Пища богов! — крикнул Поль.

Он опустился в продавленное кресло. На полу в беспорядке валялись журналы. Поль протянул руку и взял первый попавшийся. С удовольствием полистал, рассматривая великолепные фотографии картин и скульптур.

Вошла Изабелла с подносом. На лице у неё была улыбка, показавшаяся Полю немного принуждённой.

— В такую погоду нет ничего лучше, — сказала она.

— Конечно, — поддакнул Поль.

Изабелла села на старенький диванчик, поближе к Полю. Они принялись пить чай.

— Не так уж плохо, — заявил Поль.

— Но могло быть и лучше? — засмеялась Изабелла.

Поль заставил себя улыбнуться.

— Ну… градусов маловато, — решил он отшутиться.

Изабелла огорчилась.

— Может быть, тебе хотелось грога? — спросила она.

— Да нет…

Изабелла задумалась, устремив взгляд куда–то вдаль.

— Вот увидишь, как много мы добьёмся от С–24… — убеждённо сказала она.

— Да? — насторожённо отозвался Поль.

Изабелла бросила на него лукавый взгляд.

— Если ты не будешь глотать подряд все его производные, — уточнила она.

Поль понял, что должен засмеяться, и засмеялся.

— В этом веществе скрыты громадные возможности, — заверила его Изабелла.

— Само собой, — без особого воодушевления откликнулся Поль.

Изабелла поднялась, собираясь унести чашки.

— Учти, это потому, что ты ещё не совсем поправился, — сказала она. — Но в следующий раз посуда за тобой…

— О, — встрепенулся он, — давай я тебе помогу.

Но она уже исчезла в коридоре.

— Не сегодня.

Поль услышал, как из крана полилась вода. Потом снова донёсся голос Изабеллы:

— Ты заходил к Карлену?

— Да! — крикнул Поль. — Он не особенно удивлён. Он говорил о…

Поль умолк, внезапно растерявшись оттого, что не мог сообразить, о какой из разных, подлинных и мнимых, встреч с Карленом рассказывать… О той, где Карлен предостерёг его от С–24?… Или о той, перед которой Карлену звонила Изабелла — мать семейства?… Или о той, где Карлен назвал ту же мать семейства бредовым видением?…

— О чём? — спросила Изабелла, появившись в дверях.

Поль наконец вспомнил единственный разговор, о котором он мог поведать:

— Он говорил о докторе Джекилле.

— А–а… — рассеянно протянула Изабелла.

Она вернулась на кухню.

Его словно подтолкнула какая–то неведомая сила.

— Ты знаешь, ведь бред у меня был дважды… — сказал Поль.

Он пришёл к Изабелле на кухню.

— Как это дважды? — удивилась она.

— Ну, в первый раз мне казалось, что меня забросило на полмиллиона лет назад…

— Так… а во второй?

Полю наконец удалось совладать с силой, побуждавшей его рассказать о Венсане и Альбере.

— Что я всё порушил…

— Так это один и тот же бред! — воскликнула Изабелла.

Словно соглашаясь, Поль кивнул:

— Ну да… ведь это действительно один и тот же!

Он схватил консервные банки и поставил их на стол.

— Ни к чему не притрагивайся! — приказала Изабелла. — Ещё поранишься.

— Меня больше ранят эти твои слова!

Они обнялись. Но пока Поль прижимал к себе Изабеллу, взгляд его блуждал по погрузившемуся в темноту дворику за окном.

Несмотря на тонкий покров снега на улицах, утренний поток автомобилей ничуть не поредел. По причинам, о которых Поль смутно догадывался, Изабелла настояла на том, чтобы самой сесть за руль.

— Не понимаю, почему Карлен говорит то о бреде, то о расстройстве памяти… — как бы про себя проговорил Поль.

Изабелла искоса глянула на него.

— Мне он говорил только о бреде.

Поль с живостью повернулся к ней:

— Когда?

Изабелла смотрела прямо перед собой, внимательно следя за дорогой:

— В больнице…

Повинуясь рефлексу, Поль вдавил обе ноги в пол, тормозя перед вылетевшей на перекрёсток «ведеттой», как если бы сам сидел за рулём.

Изабелла возобновила разговор:

— Так он говорил о расстройстве памяти?

Поль вдруг вспомнил, что это предположение было высказано Карленом, которого он выдумал. Карленом, который был частью бреда. Было нечто занимательное в том, что Карлен–наваждение выдвигал столь же обоснованные теории, что и его материальный аналог.

— Да я уж и не помню, — уклончиво ответил Поль. — Может, это и есть расстройство памяти…

Изабелла едва увернулась от «фрегата», катившего по самой середине проспекта.

— Вот этого я запомню! — возмущённо сказала она. — И это воспоминание будет настоящим…

Поль стоял перед центрифугой. Дав ей какое–то время поработать, он остановил её и огляделся вокруг, ища штатив с пробирками.

Не найдя его, он направился к двери и вошёл в соседнюю комнату. В нескольких метрах от него Изабелла и Дармон вели весьма оживлённую беседу. При виде Поля оба внезапно умолкли.

Поль принуждённо улыбнулся, взяв штатив, и вернулся в первую комнату. Достав пипетку, он начал отбирать жидкость, разделённую центрифугированием на фракции. Его била дрожь. Спустя некоторое время Поль оставил работу и вышел в коридор.

Поль и Карлен медленно вышагивали по двору Сальпетриер. Было холодно. У каждого на плечи был накинут синий больничный халат.

— Говорю вам, они замолчали сразу же, как только я вошёл. Вид у них был совершенно растерянный, словно их застигли врасплох. Они никак не ожидали моего появления.

Карлен остановился и повернулся к Полю:

— Вполне возможно, что они говорили о вас, Поль. Ну и что из того? Вам должно быть понятно, что вы ставите перед окружающими вас людьми не меньше проблем, чем перед самим собой. Так разве ваша жена не вправе посоветоваться с вашим другом о том, чем вам можно помочь? А подобные разговоры не ведутся открыто. Заинтересованное лицо не приглашают принять в них участие, чтобы не ранить его самолюбие…