На голубом глазу - Элла Чак

дрыгающейся толпы, все задевал нас, все вокруг бушевали и без умничали, а мы продолжали стоять, подергиваясь обезьянками с почти сдохшими батарейками внутри.

Я осторожно смотрела на балконы второго этажа, и Костя настороженно смотрел на меня.

– Идем.

Он вывел меня из клуб. Мы обошли пару зданий, потом отелей и оказались у моря. Спустились на берег, где я села на три сложенных горкой шезлонга.

Костя накинул мне на плечи свою джинсовку. Она была теплой внутри. Чувствуя его объятие без прикосновений, я поежилась – что может быть лучше этого? В руке у меня все еще была пустая банка газировки с розовой трубочкой.

– Тебя никто не обидел?

Меня давно никто не спрашивал о таком. Никто не собирался защищать меня, потому что я сама не давала. Я так привыкла быть сильной, казаться сильной, пытаться быть сильной, учиться быть сильной или притворяться, что никому ни на что не жаловалась.

Я должна быть сильной, чтобы спасать всех женщин планеты хотя бы своим поведением, поступками и образом жизни. Подписывать петиции, голосовать, водить машину, трактор и трамвай, уметь пользоваться паяльником или домкратом.

– Все хорошо, – трясла я головой, не в силах сорвать маску, на ценнике которой значился артикул и название: «маска человеческая женская с названием – Я в полном порядке» – Просто… Лина с бадами под носом. И еще Марк с гаремом.

– С чем?

– Я не знаю, что мне делать, Костя? Я не такая, как он думает!

– Он дурак, если думает о тебе как-то плохо.

Если бы Костя сидел поближе, мы бы скорее всего сейчас поцеловались. Но мое приключение в Турции переставало быть мелодрамой с легкой романтической интрижкой, еще немного и начнется детективный боевик.

– Он моя первая безответная любовь. Марк, – кивнула я в сторону Ауры. – Весь институт по нему страдала. И ненавидела Диану. Его девушку. Такую красивую… умную, веселую… идеальную и лучше всех подходящую ему. Я бы и сама в нее влюбилась, будь мужиком. Это у нее свадьба, помнишь, я говорила? Марк просит нас с Линой помочь.

– Устроить девичник?

– Украс… – осеклась я, вспомнив, что говорю с незнакомцем (и неважно, что пару минут назад я была готова поцеловать его), – украс…ить зал. Просит помочь украсить зал.

– Ева, – заправил он мой кудрявый локон за ухо. – Можешь сказать, как есть.

– Не могу. Не нужны тебе эти проблемы, Костя!

– Твои проблемы, мои проблемы. Я же не только браслет могу завязать на запястье, я могу помочь.

– Зачем? Ты работу потеряешь. Не нужно нам… так дружить!

– Как так?

– Тесно. В плане доверия. Ты работаешь здесь, а я туристка. Мы больше никогда не встретимся. Не веди себя так, как будто я тебе нравлюсь.

Костя улыбнулся и отвел взгляд, поворачиваясь к морю при этом вытянул руку, сжимая мои пальцы. Через секунду он обернулся и прошептал:

– Нельзя этого делать… знаю, но ты нравишься мне. И это по-настоящему. Это правда.

Рано я поставила мелодраму на стоп.

Потянувшись ко мне, он сделал паузу, замерев возле губ (я не отпрянула и не оттолкнула его) и он аккуратно меня поцеловал.

Господи, как я любила такие поцелуи! Осознанные, будто спрашивающие. Без страстных заглатываний друг друга с распахнутыми челюстями, от которых можно заработать артрит подчелюстного сустава. Наш с Костей поцелуй был нежным и где-то робким, чувствующим, когда нужна пауза, с прикосновением щек и поцелуев шею. Я таяла и забывалась, пока Костя не обнял меня. Он просто обнял. И держал бы меня до рассвета, ничего не говоря. Ничего не спрашивая. И я могла бы сидеть вот так, укутавшись в него до самой старости.

Но вместо старости, наступила реальность.

Я сказала правду:

– Он хочет украсть человека, – ответила я, не расцепляя объятий, – хочет украсть Диану у курдского бандюка. Рахат коллекционирует их. Собирает по всей планете, запирает и прячет.

– Рахат? Он сказал, что украдет невесту у Рахата?

– Ты его знаешь?

– В Турции его все знают. И все боятся.

Я вздохнула и поднялась с плеча Кости:

– Марк в розыске. Меня тормознула таможня, – шептала я как на исповеди, – я визитку взяла с номером и должна позвонить, если встречу. А он! Свалился на голову сам! Просит Диану спасти! Да он… он же! Он ни разу со мной не поздоровался за пять лет! А теперь такой сидит перечисляет: помню твоё эссе, помню юбку, помню гладиолус в волосах…!

– Нарцисс, – произнес Костя.

– Да, нарцисс! Стой… – осеклась я, – откуда ты это знаешь?

Костя поднялся с шезлонга и побрел в мелкую волну прибоя. Я догнала его. Он что думал, я позволю ему уйти? Сейчас?!

– Костя! – развернула я его за плечи, – как ты узнал про нарцисс?! Как?!

– Потому что помню, Ева. Помню его на твоем ободке, когда ты получала диплом. Помню твою зеленую юбку… и многого всего другого. Я тебя помню.

– Ты меня помнишь? – переваривал мой аналитический ум новые данные, делая единственный вывод, – и ты рассказал все это Марку обо мне… Это он твои воспоминания перессказывал.

– Он нравился тебе, это я тоже помню.

– Что ты все время повторяешь, что ты меня помнишь! Я тебя не знаю!

– Как Марк не знал тебя! – ответил он. – Ты была смелой, ты поздоровалась с ним три тысячи раз, а я с тобой только однажды. Я учился на курс младше, но не был популярным. Носил очки и брекиты. Ты не видела меня, но я все время крутился рядом, Ева.

– Как тебя зовут? Ты Костя? Или Ваня? Или, может, ты Назар? – пробовала я развязать узел его браслета.

– Не снимай, – перехватил он мою руку, но я вырвалась, – меня зовут Костя Цветков. Я младший брат Дианы.

Глава шестая, в которой выясняю, что Марк – это я – та самая Ева из прошлого

Безумные планы безумного аниматора

– Что? Ты ее брат?.. Я не знала, что у нее есть брат…

– Мы не дружили. Но иногда я подходил к ней на перерывах между лекциями. Украдкой. Обычно там был Марк, и ты. Всегда неподалёку ты.

– Костя… это какое-то маньячество!

Быстро я забыла, что вела себя совершенно так же.

– Нет, Ева. Это неразделенное чувство. И оно продолжает оказывать на тебя влияние. Всю жизнь.

– Ты прикинулся аниматором. По имени Ваня! Чего еще я не знаю?!

– Диана не посылала приглашения. Это я отправил его. Свадьба проходит в закрытом режиме, туда никого постороннего не пустят. Я подговорил Марка, да это правда. Я думал, ты захочешь помочь ему, потому