Тридцать один. Часть I. Ученик - Роман Смеклоф

Ознакомительный фрагмент

судьбу предыдущего ученика, попросил я.

Пробежав глазами описание, схему разделки и способы охоты, я остановился на рецепте печёного троллева колена.

Побольше чеснока на ногу – тролли отвратительно воняют. Для рассола душистый перец, имбирь, мускатный орех, лавровый лист, соль и светлое пиво – лучше брать у гномов пещерное забористое, тогда не надо ковыряться со шкурой, сама облезет. Добавить дикий мед, масло и мягкую горчицу.

Почистить ногу, промыть в…

Продолжить я не смог. Слюна текла так, что я не успевал сглатывать. Читать с голодухи кулинарные книги – высшая степень издевательства над собой.

С другой стороны, чем ещё занять время.

– А самый странный рецепт какой? – спросил я тёмный фолиант.

Книга зашелестела страницами, показав оглавление с приписками.

Принцессы крученые под розовым соусом – постное меню людоеда.

Драконята копченые – смертельно опасно! Без мага гильдии Огневиков даже не пытаться!

Левиафан под шубой – охота на левиафанов строго запрещена. Сохранилось всего около трёх сотен страшилищ.

Малосольный хозяин болота – без заклятья обратного времени, обедом рискует стать повар.

Скелеты диетические – без эликсира собачьего голода, жестковаты.

Кетцалькоатль пряный поджаренный – чтобы избежать несварения, перед едой принести в жертву блёклого простака.

Дальше я читать не стал. Куда уж страннее. Хотя мысли сами потянулись к топору.

– Земля, земля!

Я даже не подскочил. Медленно закрыл книгу, сказал: «Спасибо», и церемонно проследовал на палубу.

Мы подплывали.

Тролляндия, в отличие от Божественного бутерброда, была совсем близко. Уже не серая полоска на горизонте, а вполне различимый тропический остров. С сочными цветущими джунглями и яркими плодами, свисающими с низеньких деревьев. С разноцветными птицами, скачущими по веткам и чистым белым песком. Всё как на картинке в кабинете декана Водолюбов, только без девушек, купающихся в море.

– Мы приплыли? – на всякий случай спросил я.

Вдруг это не пункт назначения, а какой-нибудь другой остров. Мифический сэндвич или Демоническая шаурма.

– Три тыщи огненных медуз мне под корму, если не так, – крикнул Оливье с мостика.

Он уже надел камзол и пристегнул пояс с саблями.

– Готовь лодку, у берега мелко, корабль не пристанет.

Я огляделся. Легко сказать, готовь. Где она, эта лодка? Как её готовить? В книге рецептов, что ли, посмотреть? Лодка в яблоках или в собственном соку, а может что-нибудь экзотическое, салат из лодки без опилок. Я вздохнул и потряс головой. Что только с голодухи не придумаешь.

А правда, как её готовить? На воду спускать? Я в ней не плавал-то ни разу.

Открыв рот, я уже собирался задать мучивший вопрос мастеру Оливье, но на меня снизошло озарение. Я понял, что услышу в ответ! Решив не нарываться на головомойку, я обследовал борта корабля. Опыт подсказывал, что лодка должна висеть там. Не в трюме же она находится, в самом деле. Но опыт подвёл, лодки нигде не было.

– Учитель, лодка пропала!

Мастер Оливье, копавшийся под штурвалом, приподнялся и недоуменно посмотрел на меня. Потом на нос корабля и снова на меня.

– Когда вернёмся, напомни показать тебя знахарю. Что-то с тобой всё же не так.

Я нахмурился, знахарей, люблю ещё меньше, чем купаться на глубине, но решил благоразумно промолчать. Проследил взгляд учителя и поплёлся на нос корабля.

У бушприта на палубе стоял загон. Я заметил его, когда пробовал стража лилового сердца, но даже не задумался, зачем он нужен. Прямоугольный ящик без крышки, высотой по колено, с широкой доской посередине. Приглядевшись, я увидел весла по бокам и уключины на бортах.

Вернувшись к мостику, я крикнул:

– Учитель, что в лодку грузить?

Чувствуя себя при этом распоследним орком. Даже сам подумал, что поход к знахарю, не такая уж плохая идея.

– Тёмный, не пропускающий света мешок и запас воды на двое суток. Остальное возьму я. Нужно быть готовым ко всему.

– Да, учитель.

Спустившись в трюм, я нашёл мешок и фляги. После устроенной кощеем зачистки это не составило труда. Кроме несъедобных припасов в трюме не осталось ничего. Мерзкое создание сожрало всё, даже холщовые сумки. Я уж не говорю про бедную какозу, исчезнувшую вместе с веревкой.

Выбравшись на свет, я удивлённо присвистнул. На флягах красовалась эмблема гильдии Водолюбов капля летящая снизу-вверх. Знаменитые отметки ставили только на бездонные сосуды в мастерских академии. Между прочим, стоит такая фляга, словно золотая. Мечта любого путешественника! Маги обещают, что в неё влезет сто литров воды, а весить будет, как обычная.

Сложив наши нехитрые запасы в лодку, я вернулся к дяде.

– Учитель, готово.

– Спустить паруса! Мочи якорь! – громко крикнул он в ответ.

Сбежав по лестнице, мастер Оливье поправил треуголку и бодро зашагал к лодке, сдвинув сумку на животе.

– Бездонный кошель, – гордо заявил он. – Ношу всё самое нужное. Сотню империков. Верёвку. Ложку. Щипцы для оттягивания языка, – дядя усмехнулся. – Маску. Троллемер. Вот кощей твой тоже здесь, ума ни приложу, куда его ещё деть.

Он забрался в носовую часть, переходящую в бушприт, и встал, напряженно глядя на берег. Я поплёлся следом.

– Забирайся, морская улитка, время не ждёт.

Я плюхнулся на скамейку. Глупее, ещё себя не чувствовал.

– Чего расселся, крысеныш? Слуг ждёшь? У подмастерьев слуг нет! Берись за вёсла.

Хотя нет, сейчас почувствую.

– Шевелись, кит без хвоста, твоя неповоротливость бесит, – бросил дядя.

Он оглянулся.

– Испытываешь моё терпение, гадёныш?

Надо же, что-то новенькое. Я уж думал у дяди для меня всего две клички. Оказывается, он ещё способен на сюрпризы.

– Нет, учитель. Я не в своей тарелке себя чувствую.

– Будешь дурить, почувствуешь себя в моей тарелке. Я начинаю думать, что боцман прав, тебя стоит сожрать, – прошипел Оливье.

Я подхватил вёсла, воткнул в уключины и закрутил ими в разные стороны.

Грести без воды не только глупо и нелепо, но и неудобно.

– Прибавь ходу!

Я попытался вертеть руками быстрее, но вёсла цеплялись за палубу, а от избыточных стараний даже выступил пот.

– Поднажми, шкрябка без ручки, – крикнул дядя.

Я налёг на вёсла, вкладывая оставшиеся силы в фальшивое плаванье, пока не почувствовал, как лодка ударилась обо что-то твёрдое. Под днищем заскрипело. Перестав грести, я огляделся.

Оливье переступал через борт лодки.

Я зажмурился.

– Фляги с мешком не забудь, черепаха замороженная, – гаркнул он.

Я вздрогнул, но, не услышав криков и всплеска, приоткрыл один глаз и посмотрел на дядю.

Он крутился на берегу. Мое зрение ещё не настроилось, поэтому Оливье то удалялся, словно я смотрел через подзорную трубу, то приближался, будто стоял на корабле.

Я потёр глаза. Что за ерунда? Пришлось долго, сосредоточенно вглядываться в дядю, пока зрение не перестало