Юрий Карчевский - Схватка с чудовищами

— Ишь, научную базу подводит! Вина, психика, драма с трагедией… Больно ученый! — не зная, чем досадить Антону по-бабски ответила Лида. Вероника хотела вставить что-то свое, но та ее опередила: — Не обращай внимания, доченька. Пусть мелет Емеля…

Это была тяжелая сцена. Антон, Елена и Миша стояли оцепенев, видя, что происходит в их доме, и не зная, что предпринять. Ясно было одно: удерживать Веронику силой, значит, ожесточить. Слова до нее не доходили, она к ним сейчас была невосприимчива. Пускай сама убедится, кто прав, а кто виноват в том, что произошло в ее далеком детстве, кто желает ей добра, а кто намерен лишь поиграть на ее дочерних и девичьих чувствах. А поймет, сама определит, с кем ей быть. Право окончательного выбора должно оставаться за ней. Все зависит от ее здравомыслия и нравственных качеств. Жаль не только дочь, но и Елену, Мишу. «Эх, Вероня, Вероня, девочка моя… — Антон сжал губы, чтобы не выдать своих переживаний. — А может быть, жизнь так карает меня за опрометчивость в молодости?..» — подумалось ему.

В жизни случается, что распадаются семьи, рассуждал он. Но тогда все должно быть по-людски. Для Лиды же, ребенок — объект спекуляции. Когда-то Вероника была помехой в ее новой любви, и она от нее выгодно избавилась, получив взамен благоустроенное жилье в столице. А теперь… Теперь, когда та стала совершеннолетней, решила превратить ее в помощницу по хозяйству, а в перспективе, когда придет старость, сделать своей опекуншей, кормилицей, сиделкой. Оценит ли Вероника когда-нибудь поступок Лиды, как предательский, а Елены — как благородный?.. Поймет ли, что далеко не каждый отец отважится связать себя ребенком без матери?..

Покидая квартиру в сопровождении юноши и Лиды, Вероня хлопнула дверью, дав понять, что возвращаться сюда не намерена.

Мишуня уединился в маленькой комнате, родительской спальне.

— О странностях в поведении Вероники ты не могла не знать. Но почему же от меня утаила все это? — спросил Антон жену.

Елена подошла к Антону. Долго разглядывала его лицо, стараясь понять его состояние.

— Служба у тебя такая, родной, что я должна оберегать твою нервную систему от неприятностей. А Вероня не глупа и то, что мы с тобой заложили в нее в детстве, скоро придет в столкновение с тем, с чем она встретится там, в чуждом для нее климате, в неродной семье, где и отчим под каблуком у матери.

— Возможно, — согласился Антон. — Пожалуйста, будь потеплее с Мишуней. Для него это встряска на всю жизнь, и надо ее ослабить.

Будь отношения между родителями нормальными, при желании Вероника могла бы жить и в семье отца, и у матери. Лида же предпочла вероломство.

С уходом Вероники все перевернулось в доме — в головах, в душах. Елене было мучительно тяжело, но она определила для себя сразу и однозначно: бороться и дальше за дочь, оказывать на нее благотворное влияние. И она имела в этом успех. Посеянные ею зерна давали всходы. Вероника вскоре почувствовала, что в доме Лиды она — человек лишний, никому не нужный.

Уход дочери из семьи Антон переживал не сутки и не неделю. Это был рубец на его сердце, событие, которое преследовало его долгие годы и дома, и в пути, и на явке с агентом. «За какие прегрешения так жестоко бьет меня судьба? — спрашивал он себя. — Разве что за добро? За то, что помог Лиде устроить свою жизнь вторично, освободив ее от нежеланного ребенка и отдав ей трудом заработанную квартиру для ее новой семьи?»

Зоологом Михаил не стал. Окончил институт по специальности инженер по холодильным установкам. Но уже на старших курсах института осознал: это не его стезя. Тянулся к литературному творчеству, пытался писать. По окончании учебы был призван в Советскую Армию. Письмами оттуда родителей не баловал, но и не забывал о них, всегда интересовался как они живут, что слышно о Вероне.

Однажды Елена радостно объявила Антону:

— Слушай, что нам с тобой сынуля прислал! Да он у нас — поэт! Басня называется «Поэт и служба». — И прочитала ее с выражением, на разные голоса, жестикулируя.

Как странно счастлив я бываю:Едва лишь к лесу подхожу,Вдруг об обидах забываю,Как будто вовсе не служу…

Но право же, пред чудом светаКристально чистых облаков,Какое варварство — поэтаУчить защите от «клопов».

И разным видам нападенья!К чему тогда его творенья?!.Подумал так и в лес вступил.А лес, тем временем, в обиду…

Взглянул на Дуб от удивленья:Молчит. И Ель молчит.Качает кроною Осина.Прошуршав в листве и голову подняв,

Секрет открыла Гусеничка:«Осуществленная мечта — творенье.„Клопы“ же, может быть, — фашисты.А лучший вид защиты — нападенье».

Мораль сей басни говорит:Когда спокойно на земле,Тогда поэт творит.

— Правда, мило? — обратилась Елена к мужу.

Антон взял у жены текст. Внимательно прочитал его про себя. Подумал: вот и Михаил стал сочинять стихи, не только Вероника. Откуда это? Наследственное или приобретенное? Я ведь тоже в их годы и стихоплетством увлекался, и рисовать пытался, и прозу писать.

— Не нравится мне настроение Михаила, — сказал он, прервав свою мысль. — Видно, обижают его там старослужащие. Салага ведь, хотя и с высшим образованием. Каждый неуч им может понукать, унижать, бить по самолюбию. В армии нашей, к сожалению, это случается. Уголовная «дедовщина» в разгул пошла.

Прошло время, и Вероника разобралась в главном: не та мать, которая родила, а та, которая воспитала. Переживала свой разрыв с семьей. Узнав, что Лида к тому же не чиста на руку — была судима за хищение на производстве, — про себя называла ее мошенницей, аферисткой. Отцу посвятила и прислала стихотворение, полное раскаяния, тоски по отчему дому, где прошло ее детство, отрочество и юность, сожаления о случившемся, благодарности за все хорошее. Вот оно:

Есть у песни слова.Их поэт сочинил не напрасно:«Я люблю тебя, жизнь!..И считаю, что это прекрасно».Помни, папа, о них,В жизни трудностей много найдется,Надо все их пережить,А хорошее все остается.«Нам так много дано:Ширь земли и равнина морская».Все мы любим тебя,Мать-Отчизна ты наша родная.Так зачем же страдать,Портить нервы себе и здоровье,Я люблю тебя, пап.И надеюсь, что это взаимно.

Твоя Вероня

За каждой строкой, за каждой мыслью этого послания Антон видел движение души и сердца дочери. Всеми клетками своего организма чувствовал, что дочь оказалась в нелегком положении: подкатившись «лисонькой», Лида коварным путем завладела ею, лишив ее возможности учиться в институте, получить специальность. Елена была права: оторвавшись от дома одного, дочь так и не пристала к дому другому.