Дракон из черного стекла - Джим Чайковски

Когда Дрёшра продолжила, Никс заметила, что голос ее стал каким-то безучастным, словно выражая полную покорность судьбе, и все же в нем по-прежнему слышалась настойчивость – может, сейчас даже еще больше заметная.

– Самая первая из вас, однако, родилась не по воле случая, а была создана как оружие. Крестом Элигором. Плод жестокости и порабощения. С таким оружием ревн-кри стали непобедимы. Однако даже жестокость и порабощение порой не способны устоять перед волей и самопожертвованием. Первая ка’вин вырвалась на свободу, погибнув при этом. Это сломило господство Элигора, ослабило его, став причиной его сокрушительного поражения. Но прежде чем испустить свой последний вздох, она проникла в суть своей крови и силы и поняла, что появятся и другие, подобные ей. То, что явилось на свет благодаря искусству и изобретательности Элигора, могли воссоздать просто случай и обстоятельства. Она поведала об этом Элигору перед смертью. Ужас перед этим мог даже в еще большей степени привести к его падению, чем потеря этого могущественного оружия. Элигор очень боялся этого пророчества.

Шийя прервала ее:

– Насчет этого пророчества… Ты ведь говоришь о предсказанном возрождении Вик дайр Ра, насколько я понимаю?

Ответом ей был медленный кивок.

– Да, это та, которой суждено вновь вернуться к жизни – царице, зародившейся в тенях времен. Однако это не предсказание, а предопределенность – такая же предопределенность, с которой течет время и сменяют друг друга тысячелетия, в ходе которых беспорядочно перемешавшиеся элементы вновь встают на свои места, совмещая плоть и талант и восстанавливая порядок из хаоса.

Никс невольно коснулась груди. Эти слова и вызвали у нее облегчение, и напугали ее. Выходит, она была не каким-то там непонятным существом, появление которого было предсказано пророчеством, а просто девочкой, оставленной на болотах, – семенем, брошенным в трясину Мирра, ребенком, в крови которого уже имелись зачатки того дара, которому предстояло определить всю ее дальнейшую жизнь. Там ее совершенно случайно нашла летучая мышь, и девочка эта росла под непрерывный хор обуздывающего напева, который изменил ее юный разум, пока тот был еще податлив, как мягкая глина, взрастив из этого семени нечто новое – нечто, способное использовать этот дар с гораздо большим умением и отдачей.

– Случай и обстоятельства… – прошептала Никс, описывая то, что сотворило ее.

«Но что все это значит?»

Грейлин, по сути, задал тот же вопрос, хотя и немного по-другому, еще раз осведомившись:

– Но что такое ка’вин?

Дрёшра наконец признала его присутствие.

– Это Крест, рожденный из плоти и крови.

Никс вздрогнула при этих словах.

– Такие редкие существа намного сильней тех, что выкованы из бронзы. Как Крест возвышается над Корнем, так и ка’вин возвышается над Крестом. Именно это и пугает Элигора. Если он не сможет подчинить тебя своей воле, то должен уничтожить тебя.

Эти последние слова были произнесены не с предостережением, а с печалью. Медная алхимия, окружавшая трон Дрёшры, стала ярче, а свечение, исходящее от ее тела, заметно угасло, как будто она отдавала себя этой паутине.

– Я сделаю все, что смогу, – прошептала Дрёшра, – чтобы вручить тебе дар, который хранила близко к сердцу все эти тысячелетия. Я поддерживала его с помощью всей этой алхимии вокруг меня, вместе с моей неумирающей благодарностью – тому отважному духу, что показал мне всю красоту жизни, несмотря на всю безысходность бессмертного существования.

Голос бронзовой фигуры понизился до шепота, а свечение ее тела почти окончательно померкло.

– Но сначала тебя надобно подготовить…

Дрёшра подняла руки, словно в мольбе, но это было явно приглашение.

Никс шагнула вперед. Грейлин потянулся было, чтобы остановить ее, а затем опустил руку. Благодаря своему дару она не ощущала никакой враждебности со стороны этой королевы – верной стражницы, что в полном одиночестве дожидалась ее на протяжении долгих тысячелетий. Никс чувствовала лишь усталость – а может, и некоторый страх, хотя и не за себя.

Дрёшра перевела свой усталый взгляд с Никс куда-то ей за спину, словно приглашая подойти кого-то еще. Никс повернулась.

– Даал, ей нужен и ты тоже.

Он явно колебался.

Никс вспомнила, что по части обуздывающего напева Даал одарен куда менее щедро, как она сама. И попыталась приободрить его:

– Она не желает нам зла.

«По крайней мере, я на это надеюсь».

Даал кивнул и последовал за ней.

Как только они подошли ближе, Дрёшра протянула им руки, предлагая взяться за них. Глубоко вздохнув, Никс взяла левую. Бронза показалась ей теплой на ощупь, и это немного умерило ее опасения.

Чуть помедлив, Даал потянулся к другой руке.

И едва он прикоснулся к ней, как эти лазурные глаза закрылись. Вокруг трона поднялось тихое гудение. Никс показалось, будто ее напев понемногу затягивает в угасающее свечение Дрёшры. Иглой кольнул страх – и тут Даал рядом с ней придушенно охнул.

Бросив на него взгляд, она увидела, как спина у Даала выгнулась дугой. Сила, таящаяся в источнике у него внутри, словно вскипев, ослепительно-ярким золотым потоком хлынула из него в Дрёшру.

Бронзовая фигура королевы словно вспыхнула от этой украденной силы.

Даал попытался высвободиться, но бронзовые пальцы сжались еще крепче, удерживая его.

Шийя бросилась к нему, понимая, в каком бедственном положении он оказался – и, конечно же, увидев, что у него похищают. Но даже ее скорости оказалось недостаточно. За какой-то миг вся сила Даала была вырвана из этого источника, осушив его до дна.

Когда Шийя добралась до него, Дрёшра разжала хватку, и Даал упал спиной в объятия Шийи. Тело его сотрясала дрожь, дыхание морозило воздух – вместе с силой Дрёшра вытянула и тепло из его тела.

Никс попыталась вырвать руку, но поняла, что оказалась в такой же ловушке. Дрёшра перед ней пылала огнем, украденным у Даала. Лазурные глаза смотрели на Никс сверху вниз – теперь уже чуть ли не с жалостью. С бронзовых уст громом сорвались слова:

– Стань сверхсмерчем!

Грейлин рванулся к ним и схватил Никс за плечи. Но прежде чем сумел оттащить ее, прежде чем она смогла выставить защиту, вся эта мощь устремилась через руку Дрёшры и ударила в Никс с такой силой, что сокрушила ей легкие и огненным ореолом обожгла кожу.

Грейлина отбросило назад.

Вся отобранная у Даала сила разом обрушилась в Никс, заполнив каждую клеточку ее тела. Она пламенем промчалась сквозь сердцевину костей, стиснула каждую мышцу, выжгла зрение. Никс стала факелом перед этой страшной королевой.

Сквозь застлавшую глаза пелену до нее с обуздывающим напевом, а не с дыханием долетели слова.

– Стань сверхсмерчем… – нараспев повторила Дрёшра. Однако на сей раз это был не приказ, а тоскливая мольба. – Чтобы сделать