Наталья Патрацкая - Свифт и алмазная дама

Ознакомительный фрагмент

За пленку на кассете, где снята любовь Гербаима и Айстры, он отомстил Гербаиму второй пленкой на стеклах темного автомобиля, а ей ничего не сказал. Айстра подошла к Жборе, но не села с ним в машину, а отошла в сторону поговорить. Тиша с постным лицом в оспинках ненароком подошел к машине Жборы и сразу заметил, что пленка на машине новая, такая же, как на стеклах Гербаима с наружной стороны.

Как это он ее нанес? И как ловко все придумал? Тиша вздохнул и пошел бабуле покупать масло.

Жизнь такая интересная, но мне было не до смеха. На меня напало страшное чувство вины, мне все казалось, что Гербаим попал в аварию из-за меня. Косвенно я имела отношение к его аварии, и заболела, не физически, а душевно. Про пленку на кассете, где я без одежды я не знала, поэтому у меня не было причины на Гербаима злиться.

Гербаим вносил в жизнь любовь, которую не мог дать никто другой, было в нем нечто необыкновенное. На меня напали слезы. Остановить слезы я не могла, ведь я не расследовала причину аварии на дороге, даже не знала про двойную пленку на окнах, но чувствовала, что без Жборы или Свифта, не обошлось. Жбора перестал ждать меня у выхода здания, а я его игнорировала полностью. Он все же встретил и рассказал про кассету. Так он хотел вернуть меня к жизни и настроить против Гербаима. Ему это удалось! Мне стало стыдно за пленку с сексом на белом меху, потом в душе родилась жгучая ненависть к Гербаиму… После этого, я как будто простилась с ним и вернулась к жизни, к работе. В знак благодарности к Жборе я пришла к нему с его любимым вином и закуской. Вино сделало свое дело…

А я вспомнила в этот момент, как Гербаим позвонил и сказал:

– Быстро выходи, я очень соскучился.

Я выскочила минут через пять к своему любимому мужчине, села к нему в машину и мы быстро поехали в сторону…, да не доехали. Ливень, сплошной ливень остановил. Гербаим отъехал от шоссе в сторону посадок. По окнам текли замечательные и бурные потоки воды. Что оставалось делать двум нетерпеливым?

Любить друг друга, не отходя от ливня. И Жбору плохим словом я не вспоминала, вспомнила я, как он мог принести трюфели килограммами, потом вместо конфет приносил целую обойму бутылочек с лаком всех цветов и оттенков, а то просто принесет тушь для ресниц 5 немыслимых цветов.

Нет, я не обижалась на Жбору и не верила, даже в косвенную его вину в аварии. Он был из тех мужчин, кто любит женщину, пока есть соперники, это тешило его самолюбие. Жбора мужчина умный, он испортил тормоза в машине Гербаима. Гербаим, как всегда ехал на огромной скорости по Центральному кольцу Столицы, в начале ноября по первой, скользкой, утренней дороге… Он не погиб из-за своей скорости и плохих тормозов, его машину развернуло и вынесло на встречную полосу, но ему еще раз крупно повезло: на встречной полосе машин не было, они стояли на светофоре. Жбора сидел и думал о своей мести Гербаиму, да и я рядом с ним занималась воспоминаниями. Так мы и не дошли до любви.

Да, а куда делся Тиша? Ему стало скучно. Тихон Семенович любил потрепать языком, не обошел он вниманием и участкового милиционера. Что же он у него выведывал?

Так, беседовали об Айстре. В случае с Гербаимом, обвинили его за превышение скорости, в аварии с тонированными стеклами сам Гербаим мало пострадал, помяло машину.

Денег у Гербаима в расцвет его деятельности на телевидении было достаточно много, а он хотел еще больше денег, но об этом никто не должен был знать. В его власть попали все телезрители огромной округа, руководство телевидения к нему очень хорошо относилось, на нем все делали деньги. Популярность Гербаима приносила доход телецентру, за счет огромных рекламных вкладов и вот эти вклады однажды оказались в его спортивной сумке, из сумки торчали теннисные ракетки, а под ними лежало два кейса денег, но без кейсов.

Преступники вообще любят кейсы отбирать, даже если в них пустота или просто книжка лежит. Гербаим мужчина умный, но рядом с большим умом всегда гнездиться провал в памяти, по элементарным вещам. Спортивная сумка привлекла внимание товарищей из управления внутренних дел, такой большой человек был под негласным надзором. Даже издалека было заметно, что в сумке лежат не кроссовки, а нечто тяжелое и ровное.

Во времена, когда организовывались малые фирмы, легко было провернуть создание еще одной фирмы, в которую стекались средства для рекламы на телевидение, и однажды все деньги были наличными получены Гербаимом. Умница Гербаим, куда он с деньгами захотел скрыться? Он решил зайти к Айстре, встреча с ней на стадионе могла один раз порадовать, а дальше хотелось домашнего уюта и любви на постели.

Я девушка еще та, я знала, на что шла, и знала о популярности Гербаима, но я хотела денег или популярности, на которой можно делать деньги. И за любовь на стадионе мне перепала приличная стопка купюр. Это навело меня на мысль, что любовник богаче, чем можно предположить.

Женский джемпер под названием 'Не тронь меня, я весь в алмазах', скромно висел на деревянной раме. Татрина попросила показать сверкающее чудо. Кофта чудесной россыпью легла на прилавок. Вблизи алмазы оказались стеклом хорошего качества, но как они блистали в свете неоновой лампы! А Новый Год так близок! Когда красное сверкающее чудо оказалось в ее руках, она заметила черное чудо.

Черный, вязаный джемпер был обшит алмазным граненым стеклом величиной с вишневую косточку. Он мерцал так заманчиво! Но она подумала, что у Гербаима денег нет, а у нее не хватало денег и на этот стеклярус. Влад крутились у ее подола пальто, и тянулся к пластмассовым машинкам. Его интересовали только машинки или пистолеты всех калибров. Татрина не удержалась и купила сыну игрушки, потом прощально посмотрела на сверкающие джемпера, глубоко вздохнула и пошла домой.

Гербаим перед приходом жены и сына перекладывал купюры толстыми пачками, при звуках ключа в замочной скважине, он сбросил деньги в спортивную сумку, сверху положил спортивную футболку, теннисные ракетки и застегнул сумку на молнию. Сын вбежал в комнату с радостными криками, крутя игрушками перед глазами отца. Он кивал головой, поддакивал, потом поцеловал жену в щечку, сказав мимоходом, что идет на тренировку, и исчез за дверью.

Татрина, закрутив длинные, русые волосы в пучок, пошла на кухню, готовить скромный ужин, муж опять не дал ей денег, их скудные запасы продуктов не вдохновляли для приготовления еды. Она поставила на газовую плиту кастрюлю с водой, достала макароны, две последние сосиски для сына. Майонез свежестью не радовал, его остатки белели на дне стеклянной банки. Чай, сушки, две конфеты завершили трапезу.

Она на жизнь не жаловалось, и не работала, она сидела дома с Владом, муж был единственный кормилец семьи. Последнее время он ее вниманием не баловал. Татрина чувствовала всеми фибрами своей души, что у мужа появилась новая женщина и уже догадывалась, кто она, что там, она знала, что это Айстра! Оно и понятно, он известный человек, но его передачи на экране телевизора она старательно избегала, ее нервная система этого не выдерживала. Татрина телевизор смотрела мало.