Гэвин Лайл - Весьма опасная игра

– Я уже больше не нужен?

– Послушай, Мика, лето кончилось. Через две-три недели, как только выпадет снег, кончатся все полеты. Чем скорее ты вернешься на юг, тем больше шансов найти хорошую работу на зиму. Я заплачу тебе за неделю, но ты будешь свободен как только будет закончено обследование последнего метра. Это все, что я могу для тебя сделать.

Он только хмуро смотрел на меня.

Я предложил:

– Давай-ка закатим шикарный обед здесь, в отеле. За мой счет. Лосось и бифштекс, а также лучший рейнвейн, который есть. Хотя как-то отпраздновать бы конец еще одного лета, в которое я не стал миллионером.

Мика встал и пожал плечами более темпераментно, чем я от него ожидал.

– Нет, я перехвачу что-нибудь у "Майнио" и пойду спать. Увидимся завтра утром.

– Мика, – сказал я, – давай пообедаем. Так будет случаться снова и снова. Каждое лето всегда кончается. Только надо помнить, что работа пилота – это высший класс. Мы владеем весьма высокооплачиваемым ремеслом, используем дорогостоящую технику. Не многие могут нас нанять. Наша работа не нужна, если есть хоть какая-то возможность обойтись без самолета и, черт возьми, с этим ничего не поделаешь до тех пор, пока зачем-нибудь не понадобится собираться и куда-нибудь лететь. Давай пообедаем и все забудем.

Он отрицательно покачал головой и ушел.

Я подозвал официантку и заказал обед, который планировал, плюс шнапс, чтобы мобилизовать и сохранить хоть остатки оптимизма. Это, конечно, не слишком поможет: к завтрашнему вечеру я окажусь без работы. Но за все эти годы я привык раньше времени не впадать в уныние от грядущих неприятностей до тех пор, пока те не сбудутся.

Мой торжественный обед успешно продвигался и я занимался уже вторым бокалом ликера из морошки, когда появился Оскар Адлер. Я приветливо помахал ему, поскольку уже достиг стадии, когда ощущаешь, что в полночь наступит конец света и совершенно забываешь, что мир снова начнет функционировать в семь часов утра. Каждый был моим другом.

Оскар уже был с приятелем, с темноволосым, крепко сбитым молодчиком из прибывшего утром трейлера. Оскар не теряет времени зря в поисках мест, где водятся большие деньги.

Они направлялись прямо ко мне. Оскар сказал, медленно и тщательно подбирая английские слова:

– Мсье Клод, это мистер Билл Кери. Кери, это мсье Клод. Что вы пьете?

Я буркнул:

– Ликер из морошки.

Клод торопливо пожал мою руку и пристроился по соседству.

Его рука была теплой и жесткой. Лицо оставалось холодным и твердым. Одно из тех холеных французских лиц, по которым ни о чем нельзя догадаться. Не более выразительное, чем стоящие часы.

Теперь оделся он более сдержанно, чем утром: легкий голубой макинтош поверх темного серого костюма, белая рубашка, черный вышитый галстук.

Оскар заказал выпивку для всех: два шотландских виски и ликер из морошки. Затем осведомился:

– Ты уже закончил дела с "Каайа"?

– К тому идет.

Вот уж точно.

– Скоро освободишься?

– Скоро. А в чем дело?

– Может подвернуться работа. Интересуешься?

Официантка принесла напитки. Пока она их расставляла, я изучал Оскара. Его одежда стала посолиднее: обычно он носил джинсы, рубашку из шотландки и летную куртку. А нынче вечером принарядился в довольно щеголеватые коричневые брюки и кремовое спортивное полупальто, застегнутое на все пуговицы. Облокотился он на стол своей левой рукой как-то неловко и как будто неуклюже, лицо явно напряжено. Подняв бокал, он произнес "Kippis!", показывая, что знаком с финскими обычаями.

Я ответил:

– Kippis. Да, я не против получить работу – при условии, чтобы кто-нибудь расскажет мне что, где, когда и сколько.

Оскар сразу расслабился и посмотрел на Клода. Теперь заговорил тот.

– Вы должны знать, что вся затея держится в секрете, мистер Кери. Мистер Адлер выполняет для меня определенную работу, и я, возможно, захочу, чтобы вы ему помогали.

В свои слова он не вкладывал никаких эмоций, просто открывал рот. Но говорил на хорошем английском, с едва заметными следами французского или, скорее, женевского акцента.

– Я хочу разыскать сокровище Волкова, – добавил Клод.

Два бокала назад я бы принял во внимание чувства Оскара и ограничился только неопределенным мычанием, изображая вежливое понимание.

Но эти два бокала я уже принял.

– Нет, – твердо сказал я. – Безусловно нет. Только не это. Его не существует. Его здесь нет. И ничего такого быть не может. Нет, нет и нет.

– Так вы в него не верите? – спросил Клод.

– Можете понимать и так.

– Даже если у меня есть доказательства?

– Я все равно не верю.

Проглотив остатки ликера, я принялся обосновывать свое мнение как заправский эксперт.

– Во-первых, если история о бегстве Волкова из России не выдумка, почему никто его не обнаружил за сорок лет? Конечно, пока сокровище не обнаружено, легенда не умирает. Но в то же время, если кто-то все-таки нашел его, то вряд ли будет хвастать этим: тогда пришлось бы поделиться с государством, с наследниками Волкова и еще Бог знает с кем.

– Во-вторых, я не верю, что у человека типа Волкова вообще могли быть крупные сокровища. Предполагается, что он был инженером, правда? Такого сорта русские особо никогда не интересовались драгоценными камнями, золотом и подобными вещами. И вообще мало кто из русских, кроме церкви и царского двора. Будь у него большие деньги, он бы купил поместье, дачу или что-то в этом роде. Вряд ли в его семье драгоценностей было больше, чем у чеховских героев. Одни вишневые сады.

Я заглянул в свой бокал – пусто. Помахал официантке. Потом взглянул на Оскара. Тот не казался расстроенным, как я ожидал, сидел все так же, левая рука в том же неуклюжем положении, и только слабая улыбка блуждала по грубому лицу.

Клод возразил:

– Ваши рассуждения звучат логично, мистер Кери. Но это мое хобби – разыскивать такие вещи. И если за потраченное время вам заплатят, надеюсь, возражений помочь мне не возникнет?

Я пожал плечами.

– Отлично. Но теперь вы знаете, что я об этом думаю. Что нужно делать?

– Когда вы будете готовы, мистер Кери?

– В любое время. Мне осталось несколько часов до полного расчета с нанимателем.

– Очень хорошо. Как вас найти?

– Оскар знает, где я. Если нет, будут знать на диспетчерской вышке Ивайло.

Официантка принесла новую партию напитков.

Я буркнул: "Kippis!" и принялся за дело. Немного погодя спросил:

– Ну ладно, в чем будет состоять работа?

Клод медленно тянул свое виски.

– Точнее я скажу при нашей новой встрече.

Я повернулся к Оскару и заговорил с ним исключительно сдержанно, почти по-дружески:

– Как тебе это нравится? Нам настойчиво предлагают секретную работу в неопределенное время, за неизвестную сумму. Можно даже подумать, что нас просто дурачат.