Фернандо Гамбоа - Последний тайник

Загнанный в угол доводами отца Диаса, я с трудом нашелся, чтобы ответить ему.

— Человек гораздо сильнее, чем кажется вам, священникам, — сказал я, — и было бы неправильно во всем опекать его и не давать ему возможности думать своей головой и поступать так, как он сам считает нужным. Проблема здесь заключается как раз в том, что нужно больше верить в человека и в его способность воспринимать окружающую действительность такой, какая она есть.

Отец Диас покачал головой с таким видом, как будто он только что услышал неудачную шутку.

— Способность воспринимать окружающую действительность такой, какая она есть? Вы это серьезно? — с неприкрытой насмешкой произнес он. — Даже вы, утонченные, самодостаточные и влюбленные в самих себя жители западного мира, и то не способны адекватно воспринимать реальную действительность вашего гедонистического существования! Вам приходится прибегать к изощренным развлечениям, различным нелепым идеям и даже к наркотикам, лишь бы только отвлечься от окружающих вас реалий, но вы при этом все равно тратите на психиатров и успокоительные средства больше денег, чем весь остальной мир тратит на вакцины и антибиотики. Если ваша культура, которую вы считаете высшим достижением цивилизации, едва способна удерживать вас, благополучных людей, в здравом уме и число нервных расстройств среди вас год от года растет, то как, по-вашему, можно удержать в здравом уме тех, кто каждый день сталкивается с унижением и голодом?

Доводы священника звучали настолько убедительно, что мне было трудно ему что-либо возразить, однако сдаваться я не собирался.

— А что думаешь ты, Касси? — спросил я, ища поддержки. — Уж больно ты стала молчаливая.

Кассандра посмотрела на меня, и я заметил в ее лучезарных зеленых глазах грусть.

— Я согласна с отцом Диасом, — печально заявила она. — Мне кажется, что мы не имеем права рассказывать кому-либо о том, что увидели в склепе, — как бы нам этого ни хотелось. На кону стоит и без того уже не очень-то обильный источник счастья миллионов людей, и я не могу позволить себе подвергать его риску из-за какой-то кучки костей.

Лицо отца Диаса смягчилось.

— Когда-нибудь христиане обязательно узнают правду о смерти Иисуса Христа, — с уверенностью произнес он. — Но пока, к сожалению, открывать им эту правду еще рано, а потому останки Сына Божьего должны, как и раньше, лежать в вырытом здесь для них склепе — последнем пристанище Иисуса Христа. Они должны лежать в нем до тех пор, пока не просветлеет разум человека и не станут все деяния человеческие настолько гуманными, что люди смогут взглянуть на них со стороны и не испугаться.

— А может, это произойдет двадцать третьего декабря 2012 года? — невольно вырвалось у меня.

Священник, устало вздохнув, улыбнулся.

— Возможно... Но мне все-таки кажется, что, судя по тому, как развиваются события в современном мире, нам придется прождать пять тысяч лет еще одного длинного счета.

Мне не оставалось ничего другого, как признать, что отец Диас абсолютно прав.

У каких бы людей вы ни спросили, что для них самое главное в жизни, ответ будет один: счастье.

Никто не скажет, что самым главным для него является правда.

«Истина сделает вас свободными…» Где я это прочитал? Уж не в Библии ли? Было бы забавно, если именно в ней…

Я молча сидел за одним столом с загадочным приходским священником всего лишь в нескольких десятках метров от важнейшего во всей человеческой истории открытия и думал о том, что стоит мне только захотеть — и я смог бы за один день перевернуть мир. Для этого мне пришлось бы всего лишь рассказать о событиях, происшедших сегодня в скромной церквушке небольшого гватемальского городка.

Но я не стану этого делать.

Я и сам не заметил, как принял твердое решение хранить тайну о главном сокровище тамплиеров всю свою оставшуюся жизнь.

Времени до вылета нашего самолета оставалось совсем мало, а потому не было смысла продолжать дискуссию, в которой я все равно уже проиграл. Поэтому, шумно вздохнув, я посмотрел на священника и сказал:

— Я все еще не до конца уверен в том, что вы правы, отец Диас. Однако если бы я совершил неправильный поступок, который привел к тяжким последствиям, я потом не смог бы себе этого простить.

Поднявшись со стула, я протянул священнику руку:

— В общем, я никому не расскажу ничего из того, что я сегодня видел и слышал. Даю вам слово.

Отец Диас пожал руку сначала мне, а потом Кассандре, которая дала ему такое же обещание.

— Вы хорошие люди, — с теплотой в голосе произнес священник. — Да благословит вас Господь.

Понимая, что говорить с ним нам больше не о чем, мы стали прощаться, тем более что у нас едва хватало времени, чтобы доехать на такси из Текпана до столичного аэропорта.

Когда мы вышли от священника и, размышляя на ходу над волнующими событиями сегодняшнего дня, направились к выходу из церкви, мне вдруг пришел в голову еще один вопрос, который я просто не мог не задать.

— Отец Диас, — обратился я к провожавшему нас священнику. — Скажите, вы один из них?

— Один из кого?

— Вы — рыцарь-тамплиер?

Отец Диас, которого этот вопрос, похоже, совсем не удивил, разразился коротким смехом.

— Сеньор Видаль, — сказал он, бросая на меня лукавый взгляд. — Тамплиеры исчезли почти семь веков назад. Я — всего лишь скромный приходской священник… а это — маленькая невзрачная церковь в захолустном городишке.

Эпилог

Глухой гул двигателей, заставлявших аэробус A320 медленно катиться по взлетной полосе аэропорта Ла-Аурора, не позволял мне сосредоточиться, и я лишь рассеянно наблюдал через иллюминатор за красноватыми вспышками на вершине вулкана Пакайя. Этот вулкан проснулся еще пару дней назад и яростно извергал из себя во все стороны огненную лаву и пепел, в результате чего местные власти были вынуждены эвакуировать население из доброго десятка расположенных неподалеку от вулкана поселков и деревень.

У меня на коленях лежал свежий выпуск газеты «Пренса Либре», и я, увидев, что прикорнувшая на соседнем сиденье Кассандра заснула, крепко обхватив обеими руками сумку, в которой лежало золотое распятие, решил отвлечься чтением последних новостей и всякой белиберды, лишь бы только не думать о происшедших с нами сегодня событиях. Я стал без особого интереса перелистывать страницы газеты — как обычно, от конца к началу. Просмотрев спортивный раздел и огорчившись по поводу нестабильной игры «Барселоны» в Лиге чемпионов, я вдруг натолкнулся в разделе чрезвычайных происшествий на расположенную в нижнем левом углу страницы коротенькую заметку, после прочтения которой у меня перехватило дыхание.