Николай Коротеев - Мир приключений 1977. Сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов

Такого экзамена дождалась и восемнадцатилетняя Джета – дочь мастера Уота. Старик две недели волновался так, что стало покалывать сердце. Ему очень хотелось, чтобы дочь тоже служила в отеле. Много спокойней, когда девочка будет рядом…

Стройная темноволосая Джета сравнительно недавно вернулась к отцу – до семнадцати лет она жила у тетки в тихой провинциальной глуши. Вернулась она совсем взрослой и совершенно независимой. Собственно, все дети были такими: школы и колледжи посещать было опасно, ребят учило в основном стереовидение. Ну, а чему можно было научиться у экрана, все это хорошо знали.

Свое образование Джета существенно пополнила в недрах отеля. Помогая горничным, она повидала множество видных клиентов. И для развлечения служивой публики охотно копировала манеры и ужимки важных дам, увешанных бесценными лунными камнями. Все говорили, что это ей здорово удавалось. Когда Джете исполнилось восемнадцать, она решила послужить у мадам Софи. Все‑таки всегда на людях, всегда в хороших нарядах, и жалованье довольно сносное. А за выдающиеся успехи и примерное поведение мадам Софи к тому же платила премиальные.

Предстоящего конкурса Джета не боялась. «Что суждено, то сбудется, – довольно здраво рассуждала она. – Провалюсь – значит, так тому и быть…»

В узком, слабо освещенном коридоре густо пахло духами. Принаряженные девицы, шурша шлейфами, подметая пол пышными юбками, то сбивались группками, то рассыпались поодиночке, прижимаясь к стенам, испуганно вглядываясь в закрытую дверь, за которой выносились приговоры.

По коридору ползли ужасные новости: Жаба была в плохом настроении. Она задавала невероятно сложные вопросы, и девицы одна за другой выбирались из кабинета в слезах. Редко, очень редко из‑за двери появлялась счастливица, которую сразу можно было узнать по глуповатой бессмысленной улыбке, нерешительно возникавшей на ее личике, все еще хранившем следы испуга и настороженности. Такая обычно начинала выпаливать сразу:

— Ой, девочки! Мне так повезло, так повезло! Мадам спрашивает, что бы я сделала, окажись на месте Евы. А я говорю…

Джету не интересовал ответ удачливой соперницы. Она понимала, что экзаменатор не повторит вопроса, который уже вовсю обсуждается в коридоре. Не стремилась она расспрашивать и провалившихся девчонок. Она молча стояла, ждала и даже, как ей казалось, совсем не волновалась.

Когда девушка наконец услышала басовитый голос, приглашавший зайти, она чуть помедлила на пороге, будто усомнилась: а нужно ли ей такое будущее?

— А ну веселей, детка! – провозгласила мадам Софи, сидевшая за деловым письменным столом.

Позади нее примостился неприметный человечек с быстрыми ускользающими глазами.

Жаба тяжело поднялась, подошла, повертела Джету, потрогала своей мощной жирной лапой, осмотрела зубы.

— Это даже к лучшему! Я и мои друзья с удовольствием поможем вам посмотреть и столицу, и часть страны. — Японец хитро улыбнулся и добавил: — По счастливой случайности у меня с собой есть фотография вас и вашей спутницы в «Лидо». — И он протянул мне великолепное цветное фото, на котором сияла Жаклин. Рядом с нею красовалась моя настороженная физиономия, а вокруг были японцы.

Это уже был сюрприз к паролю. Только теперь я окончательно понял, почему Куртье так неожиданно отправил нас с Жаклин в «Лидо». Ему нужно было показать японцам своего будущего представителя в Токио, и они, конечно, тайком (фотографировать в «Лидо» запрещено) сфотографировали меня, чтобы потом узнать в лицо. А я-то ломал голову, как японцы найдут меня среди «прыгающих мальчиков». Ведь на бумажке, находившейся внутри бронзового Ганеша, был написан пароль, время и место встречи в Токио и добавлено, что связной подойдет ко мне сам.

Новые знакомые, один из них назвался Кусака, другой — Симидзу, мне понравились. Это были высокие худощавые японцы со спокойным, несколько ироничным взглядом. Держались они просто и доброжелательно, без излишней восточной учтивости. Мне сразу предложили проехать на место встречи с «теми, кто вас ждет», а завтра показать Токио. Я спросил, где намечена встреча.

— Это в ста двадцати километрах к северу от Токио, в курортном местечке Никко, — сказал Кусака. — Там чудесное горное озеро, очень красивый водопад и, наконец, великолепный храм, связанный с эпохой первого сёгуна из династии Токугава. У нас, знаете, были императоры и были сёгуны. Самый первый сёгун известен с 1192 года. Сёгун был фактически правителем страны, он лишал императора реальной власти. Первая династия сёгунов Минамото длилась до 1333 года. Потом до 1573 года у власти были сегуны из династии Асикага. И последние сёгуны, с 1603 по 1867 годы, были из рода Токугава. Потом у нас была мэйдзи исин — Реставрация, просвещенное правление. Император восстановил свою власть и вместе с дворянством стал проводить социально-экономические преобразования.

— Вы хорошо знаете историю своей страны, Кусака-сан, — сказал я, чтобы поддержать разговор. — А как последнего сёгуна отстранили от власти?

Я знал кое-что о революции Мэйдзи, сильно повлиявшей на развитие Японии, — это была незавершенная буржуазная революция, но меня интересовали объяснения самих японцев.

— Все началось с американцев, — усмехнулся Кусака. — В 1853 году американская эскадра подошла к городу Эдо, так назывался тогда Токио. Командовал эскадрой капитан Перри. Он с присущим американским военным «демократизмом» предложил сёгуну заключить договор между США и Японией или, в противном случае, обстрелять Эдо с американских военных кораблей. Договор был простым: разрешить американским кораблям заходить в два японских порта. Через пять лет, правда, договор усовершенствовали: Япония должна была пригласить американских военных советников и закупить американское вооружение. Удивительно постоянный народ эти американские генералы, они и сейчас все требуют, чтобы мы как можно больше вооружались... И, как сейчас, тогда мы тоже согласились.

Мне было известно, что произошло в середине прошлого века, когда Перри предъявил свой ультиматум. Прежде всего сёгунат тогда растерялся. Впервые за столетия сёгунат обратился к императорскому двору в Киото с вопросом, как поступить, то есть как отнестись к ультиматуму американцев. Императорский двор, как и большинство феодалов Японии — даймё, выступил против договора с иностранцами. Но американская эскадра вошла в залив Эдо, и сёгунат капитулировал. Это вызвало большое недовольство феодалов и буржуазных кругов внешней политикой сёгуната. Образовалось движение за «изгнание варваров», то есть иностранцев.

Ну а внутренней политикой сёгуната были недовольны уже давно и самые разные слои населения. В 1886 году был неурожай, затем голод и рисовые бунты. Тем временем Англия стала предлагать военную помощь южным княжествам, которые поддерживали императора. Для его защиты южане прислали свои отряды в Киото.