Сергей Гусев - Лодка за краем мира

– Перестреляю всех! – внезапно завизжал на весь трактир не слышащий самого себя от контузии очухавшийся хозяин. Он стоял в дверях, держа раздобытое невесть в каком углу старое кремневое ружье.

– Перебью, как свиней! – не унимался он, потрясая страшным на вид орудием и наводя ствол в сторону кучки "братьев".

Комнату заволок сизый пороховой дым выстрела.

– Дробь! – заорал один из противников, со стоном раненного зверя и схватившись за окровавленную руку, выбежал прочь на улицу.

– Уходим! – раздалась команда картавого главаря атакующих, ватага изрядно потрепанных "братьев", подхватив двоих раненных, пробираясь через остатки разбитой мебели выползла раненной змеей из таверны.

– Они уходят, барон, слышите, – егерь разорвал ножом крепкую цепь металлического аркан на шее барона.

– Спасибо тебе, Андреас, – Бома трудноразличимо захрипел, – Все ли живы?

– Брантвик и Пум ранены, – Адреас поднес к посиневшим губам Бомы фляжку с элем, – Их потери – тоже двое, раненных они забрали.

– Хорошо. Ну-ка, помоги мне, – он попробовал приподняться, – Уууххх!

Гримаса нестерпимой боли пробежала по его лицу.

– Плечо. Этот выродок, похоже, ранил меня, – барон замычал.

– Сейчас глянем, господин, – егерь распорол кожаную жилетку на его плече, – Вот негодяй, успел-таки. Ножевая, глубокая. Придется промыть и зашить.

– Оххх, зашить…, – Бома вздохнул, – Когда меня шили в прошлый раз, я орал как десять поросят на бойне.

– Иначе рана загноится, хозяин. Придется вытерпеть, – успокаивающее ответил Андреас.

– Ладно, ладно. Шей, чего уж там, – барон с оханьем откинулся на спину.

Вечер того же дня

Трактирщик молча собрал пустые тарелки со стола, что-то ворча себе под нос.

– Вот, покушали – вот и славно. Я господину барону тоже отнес. Аппетит-то у него – ого-го, – доброжелательно залепетал он, обмахивая крошки тряпкой со стола. – У меня там халва есть с осени, купил у проезжих торговцев. Все берег, да чего уж там. Сейчас принесу для вас. Он зашуршал в нижнем ящике шкафа, громыхая посудой и деревянными бочонками, и вскорости принес тарелку рассыпчатой ароматной халвы и старый медный чайник с терпким травяным настоем.

– Спасибо, – погруженный в свои мысли капитан Берроуз вытащил несколько крошек сладкой массы из тарелки.

– И мне, – загремел кружкой мичман, наливая дымящуюся жидкость, – Эхх, хорошо! На дворе метель, снег, а тут – благодать… – сдув пар, он довольно хлебнул отвара.

– Это точно, Стени, – Макс нагреб полную ладонь сладостей и стал закидывать тающие крупинки в рот, – Вкусно…

– Ну, я же говорил! – радостно объявил трактирщик.

– Все это, конечно, хорошо, – прервал его Андреас, – но давайте-ка лучше обсудим наше невеселое положение.

– Давайте, отчего не поговорить, – ответил капитан.

– Угу, – согласился Макс.

– У барона серьезное ранение, кинжал раздробил ключицу. Это не меньше трех, а то и четырех недель, чтобы рана затянулась и успела зарасти кость, – начал перечислять охотник, когда мужчины замолкли, слушая его речь.

– О-ля-ля! – мичман присвистнул. – Три недели!

– Да, три. Я промыл и зашил рану, сделал растяжку на руку. Но я не врач, да даже если бы я был им – кости не заживают за один вечер, – егерь отхлебнул из кружки.

– Да, дела бедовые, – протянул Берроуз.

– Может быть, окопаться тут в трактире, выставить караульных, забаррикадироваться? – спросил Макс.

– Большую осаду не пересидим. У нас всего пятеро здоровых мужчин, трое раненных, не считая трактирщика, и девушка в придачу, – капитан отжал большой палец, – Это раз. Два – ружей всего четыре. Ну, патронов сотни две. Да в придачу пистолетов семь и к ним патронов полторы сотни. Окон в трактире на первом этаже – восемь и на втором – шесть. Уже не закрываем все сектора обстрела.

– Ну, как бы то ни было, не такой уж и плохой арсенал, капитан, – сказал мичман.

– Возможно, но больше нескольких часов не просидим, – парировал Берроуз, – В особенности, если придет человек тридцать. А в том, что они придут, сомневаться не приходится.

– Однако, уходить сейчас и тащить раненных на себе это значит обречь их на мучения и, возможно, на смерть, – ответил Андреас.

– А если мы уйдем одни – я и Эмма? Они ведь за нами охотятся, – внезапно спросил Макс.

– Ээээ! – вверху с грохотом распахнулась дверь, и барон Бома, покачиваясь, вывалился из своей комнаты на галерею, – Это чего это вы там расселись, да без меня? Что за тайная вечеря?

Судя по виду этого благородного рыцаря, шаги давались ему нелегко, здоровую руку он приложил к раненному плечу, и игла боли пронзала его с каждым движением.

– Господин барон, да как же можно! – воскликнул разбуженный криком трактирщик, – Вам лежать, а Вы… ходите.

Охая, он выбежал навстречу своему громогласному гостю, который уже успел неровным шагом дойти до лестницы.

– Уйди, я сам, – объявил барон и неровно заступил на лестницу. Ковыляя и морщась от боли, он дошел до стола и тяжело сел рядом с Андреасом.

– Что, сын мой, ты говоришь этим людям? – он положил руку на плечо егеря.

– Я говорю, господин барон, – егерь запнулся, – Говорю, что Вы ранены, и наши планы…

– Что же ты замолчал, дорогой мой Андреас? – ласково спросил Бома.

– Что наши планы придется изменить.

– Оно так, Андреас, и вы, друзья мои. Я так и думал, что вы будете обсуждать, что делать дальше, поэтому и спустился сюда, – он крякнул. – Хотя это и было непросто.

– Думаю, нам нужно уносить отсюда ноги – и поскорее, – продолжил барон, – Они несомненно повторят нападение, как только получат подкрепление. Не люблю я отступлений, но для успешной обороны этот почтенный трактир совершенно не годится. Он славен своими солеными огурчиками, но совершенно не устраивает меня в качестве укрепленного пункта.

– И какие Ваши соображения, барон? – спросил капитан Берроуз.

– Сегодня я отдохну, а завтра мы двинемся в дальний путь – к герцогу, как и договаривались, – ответил Бома, гордо упершись здоровой рукой в бок.

– Господин барон, какой путь, какой герцог?! Вы посмотрите на себя, – запричитал трактирщик, – это невозможно, вы просто умрете!

– Я?! Ты смеешься, трактирщик! – барон попытался сесть, по его лицу пробежала боль страдания, – Вот холера, ммм!… Раздери меня дракон!… мое плечо!

– Я же говорю, это просто невозможно, – добавил трактирщик, – Оставайтесь здесь. Авось? эти разбойники больше не заявятся. Вы их неплохо поколотили.

– Нет, нам надо идти, – настаивал Бома, – Завтра же утром мы оседлаем коней и двинемся в поход.

– Барон, три дня дороги, а сейчас метель, – и Вы ранены. Один из Ваших слуг лежит в горячке после ранения, второй ослаб из-за потери крови. Мы не можем идти так скоро.