Роберт Крафт - Икс-металл

Я не выдержал и расхохотался.

Нет, этот безумец оставался верным самому себе!

Он и в этот момент, когда мы стояли на пороге Неведомого Царства, не придавал ничему ни малейшего значения, но горевал о потере ни на что по существу не нужной вещицы…

— Может быть, зубочистка вам дорога, как память?

— Кой черт! — выругался он. — Просто, я привык к ней, и больше ничего. Как только я увижу господ, образующих «верховный совет», то подам прошение о том, чтобы эти старцы позаботились выделкой для меня новой зубочистки из их прославленного нигилита. Иначе я сбегу от них завтра же!

Через полчаса откуда-то снова появились четверо невооруженных малорослых людей, которых мы уже видели. Они принесли, оказывается, несколько металлических плит из нигилита и в один миг соорудили из этих плит подобие дома. Мы все трое туда влезли и там провели остаток ночи.

Малек и другой гигант сторожили нас, оставаясь на открытом воздухе. Ночью разразилась ужасная гроза. Дождь лил потоками, молнии сверкали с ослепительным блеском, озаряя угрюмые скалы. Но мы только переворачивались с боку на бок и засыпали под грохот залпов небесной артиллерии…

Утром Малек разбудил нас.

Выбравшись из нашего импровизированного шалаша, мы увидели вчерашних чернобородых. Они, не говоря ни слова, обыскали нас, отобрав у нас все, что только еще оставалось в нашем распоряжении, включая и мои часы и даже запас папирос Леонара. Затем нам на головы накинули черные капюшоны, не позволявшие ничего видеть, и повели куда-то. Мы поднимались, потом спускались, чтобы через минуту вновь начать подъем.

И вот нас остановили. Мы находились в огромной пещере, озаренной ровным и тихим светом висевших по стенам ламп странной конструкции. Перед нами стоял чрезвычайно почтенной наружности седовласый старец с длинной библейской бородой.

На чистейшем английском языке он заявил нам:

— Сейчас вы, чужеземцы, должны будете пройти через Ворота Мира в нашу страну. Вечный и единый Санниаси заповедал:

— Да очистится омовением каждый, кто проходит через эти ворота!

Идите же и совершите омовение.

И он отвел нас в большое помещение в недрах той же скалы. Там я увидел большой бассейн, куда низвергалась мощной струей вода изо рта какого-то мраморного чудовища.

По краям бассейна, явно предназначенного для купанья, стояли, словно сторожа бассейн, другие статуи великолепной работы. Все они изображали старцев в античных тогах с митрами на головах.

— Если эти джентльмены не собираются утопить нас в бассейне, то я отлично здесь выкупаюсь! — заявил Леонар, — и в мгновение ока, оказавшись в костюме нашего праотца Адама, плюхнулся в бассейн. Я последовал его примеру. Даже Карпентер, который за ночь, отлежавшись, несколько оправился, и тот разделся и полез в воду.

Эта вода была не только теплой, а прямо-таки горячей, я думаю, не менее тридцати пяти градусов. Кроме того, она явно была насыщена какими-то снадобьями, чудесно действовавшими на наши измученные тела. Едва я очутился в воде, как почувствовал прилив сил. Весь мой организм, казалось, возрождался. Мне хотелось говорить, кричать, смеяться. Я ожил и позабыл о том, что вчера еще мечтал о смерти как избавительнице от мучений.

То же превращение испытывал и Леонар.

Он чувствовал себя, как дома. Не довольствуясь простым купанием, он нырял, разбрызгивал воду, швырял ее пригоршнями в белые лица мраморных старцев, потом забрался на голову чудовища, изливавшего из своей пасти воду в бассейн, и оттуда снова бросился в водоем, сделав удивительное сальто-мортале, которому позавидовал бы любой цирковой артист.

V

Выкупавшись и отлично освежившись, мы тщетно ждали, что нам подадут простыни, полотенца или что-либо подобное. Напрасно неунывающий Шарль Леонар свистел, визжал, кудахтал, аукал — никто не показывался, чтобы снабдить нас простынями. Пришлось ограничиться тем, что обсыхать в этом теплом воздухе, наполнявшем купальную камеру, и одеваться в наши собственные костюмы. К великой радости Леонара, в карманах его платья оказался отобранный у него раньше табак.

Однако едва мы были готовы, как в купальной появился какой-то прислужник, который знаками показал нам, что мы должны следовать за ним.

В той же большой пещере, которую мы видели раньше, нам на головы набросили капюшоны. Кто-то взял меня под руку. Чей-то голос произнес громко и важно:

— Мы идем через Ворота Мира, по Мосту Испытаний над Адским Потоком в Страну Санниаси. Приготовьтесь душой и телом!

И нас повели куда-то.

По мере того, как мы шли, чрезвычайно быстро повышалась температура. Я начинал задыхаться. Голова кружилась, сердце билось неровно.

— Мы стоим у Адских Врат! — прозвучал тот же голос.

— Доехали, значит! — расслышал я насмешливое замечание Шарля Леонара.

И в то же мгновение капюшон был сорван с меня. Я глянул и… обомлел! Ни разу в жизни я не видел и не испытывал ничего подобного! Все окружающее было донельзя фантастическим и вместе с тем до ужаса реальным.

Вероятно, именно это соединение фантастического, невероятного с реальным и производило колоссальное, подавляющее и ошеломляющее впечатление.

Нас окружала полумгла, окутывали какие-то клубящиеся и плывущие прядями облака. Я находился на узком карнизе, повисшем над пропастью. По дну этой пропасти бурно, с клокотаньем, катился огненный поток, вскипали и лопались гигантские пузыри лавы или чего-то в этом роде, испуская одуряющие пары. От потока вверх летели огненные брызги, и поднимался сухой жар. Над огненными волнами поминутно чертили зигзаги молнии зеленоватого цвета, и под нашими ногами рокотал гром. А кругом громоздились скалы причудливейших очертаний, озаренные зловещим светом со дна огненного потока.

Да, теперь я видел, где именно мы находились!

Мы стояли у тонкого, словно из листа бумаги изготовленного, мостика над потоком. Как широк был поток, где было его начало, куда вел мостик и где был его конец, я не видел, ибо все вокруг было затянуто клубящимся розоватым туманом.

Вообще говоря, я не страдаю головокружением. Но сейчас у меня закружилась голова с такой силой, что я зашатался. Бездна влекла меня к себе.

— Гм! Пейзаж из феерии «Орфей, или путешествие в Ад». Было бы недурно иметь с собой «Кодак»! — услышал я сзади насмешливый голос Шарля Леонара.

Француз стоял, заложив руки в карманы штанов, и с любопытством созерцал фантастическую картину.

Его слова как-то сразу отрезвили меня. Даже мое головокружение мое, и то, казалось, ослабело.