Леонид Панасенко - Искатель. 1988. Выпуск №4

— И больше ничего?

— Насколько мне известно, нет.

Поль снова остановился. Он был близок к отчаянию.

— Выходит, — произнёс он, — мы говорим о лекарстве, которое активизирует память, и у нас о нём разные воспоминания? Вот здорово!

— Послушайте, старина, — мягко сказал Карлен, — не забывайте, что у вас было сильное переутомление.

— А ребёнок, а собака?

— Что с ними?

— Они существуют! А не должны! Вы же сами не далее как вчера говорили мне, что спрашивали у Изабеллы, почему у нас нет детей! Не будете же вы теперь меня разубеждать!

Карлен смотрел на него с почти профессиональным вниманием.

— Да нет, Поль, буду. Я даже признаюсь вам, что был готов услышать это от вас. Сегодня утром мне позвонила Изабелла. Так что мне известно о вашей амнезии. Но вы хотя бы для начала попробовали принять «меморил»?

— К чёрту «меморил»! Я очень хорошо помню ваши слова. Не понимаю, почему вы от них отказываетесь!

— Послушайте меня, Поль. У вас не только амнезия, потеря памяти о пяти последних годах вашей жизни, но и расстройство памяти. У вас появляются воображаемые воспоминания. Как, например, о некоем С–24…

— Но наш разговор состоялся позже моего так называемого обморока. Он за пределами затронутого периода.

— Ну и что? Расстройство памяти с не меньшим успехом может относиться и к совсем недавнему прошлому. Это всплеск, вызванный травмой, постепенно всё придёт в норму… Послушайте, Поль, сейчас вам самое время испытать на себе ваш «меморил»!

Поль повернулся к Карлену.

— Я уже начал сегодня утром, — сказал он. — Посмотрим, вернётся ли память.

— Почему бы ему на вас не подействовать?

— Не знаю… Но хорошо бы он ещё стёр мнимые воспоминания!

— Этого он наверняка не сделает. Ими займётся ваше подсознание: с противоречивыми воспоминаниями жить просто невозможно…

Поль направился было к двери, но остановился.

— А что, собственно, отличает подлинные воспоминания от мнимых? — не оборачиваясь, спросил он.

— Спросите у своих коллег, что они об этом думают. У них объективное видение ваших проблем. Посмотрите, с кем они согласятся: с вами или со мной.

Обернувшись, Поль устало покачал головой.

— Опыт наполовину проделан, — произнёс он. — Он уже подтверждает вашу правоту.

Альбер встретил его с неописуемой радостью. Он явно не помнил о том, что Поль его забыл. Улыбнувшись, Поль погладил пса по голове. Что ни говори, а у него есть свои преимущества. К примеру, то, что он пёс.

Гораздо более женственная в своём облегающем платье, Изабелла казалась Полю ещё привлекательней. Он начинал привыкать к этому заботливому и исполненному материнских чувств созданию. Создание… гм, но оно действительно было Изабеллой. Он мог бы сохранить воспоминания о королеве красоты с показателем интеллекта 140 и оказаться лицом к лицу с безобразной уродиной, тупицей, полоумной. В таком положении всё возможно. Поль решил, что ему невероятно повезло… если только он не сошёл с ума.

Но тут из комнаты с воплями примчался Венсан. Он попытался по–альпинистски вскарабкаться по ноге Поля. Поль заставил себя обнять его.

— Не кричи так сильно, — сказала Изабелла. — Папа ещё усталый.

Поль погладил Венсана по голове, как перед этим Альбера.

— Папа не усталый, — заверил он. — Он сегодня очень хорошо поработал. Всё прекрасно.

У него появилось ощущение, что он изъясняется одними междометиями и звукоподражаниями, как какой–нибудь персонаж комикса.

Изабелла ушла на кухню. Поль настроил радиоприёмник на «Франс–2». Послышался голос Жана Ноше. Поль тотчас повернул ручку настройки. Радио Люксембурга говорило о своих десяти миллионах слушателей. Он выключил приёмник и развернул «Пари–Пресс».

Представители ФНО[2] встретились с Бен–Беллой в Онуа. В Ницце при облаве на оасовцев удалось поймать в сети немало боевиков. В Катанге на время встречи Чомбе с Адулой заключено перемирие.

Он крикнул Изабелле:

— Ты читала? В Париже минус восемь! Теперь мне понятно, почему я так продрог.

— Будем надеяться, что это ненадолго! — отозвалась Изабелла.

Он добавил:

— Ничего не скажешь, удачное время выбрала Жанин Шарра для самосожжения!

— Дело вкуса! — прокричала Изабелла.

— Да, но всё–таки мне её жалко… Впрочем, с ней, похоже, не случилось ничего серьёзного…

— Я приготовлю тебе «джин–физз»!

— Что?

Но Изабелла уже входила в гостиную с подносом, на котором был бокал «джина–физз» и бокал «Александры».

— И что, мы будем это пить? — удивился Поль.

— Как обычно! — радостно воскликнула Изабелла. Поль посмотрел на неё с беспокойством. Она заметила его взгляд и, подбежав, устроилась у него на коленях.

— Я знаю, — сказала она, — за пять лет мы изрядно отравились этим зельем…

Об амнезии она говорить избегала. Но легче от этого не становилось. Поль решил взять быка за рога.

— Есть одна закавыка, — начал он. — Если самые свежие мои воспоминания — я имею в виду период до обморока —пятилетней давности, то я должен был бы поразиться всевозможным изменениям, которые показались бы мне внезапными…

— Например, тому, что я за два дня постарела на пять лет? — мягко спросила Изабелла.

Он оглядел её с головы до ног.

— Ты–то как раз не приобрела ни одной морщины, ни единого килограмма.

— Но это потому, что я вечно остаюсь молодой! — с преувеличенной жизнерадостностью воскликнула она. — Молодой благодаря кремам и витаминам!

Поль некоторое время размышлял. Пример и впрямь был не совсем удачен. С двадцати пяти до тридцати лет женщина может почти не измениться. Но Карлен, Дармон, Мариетта — все они внешне тоже выглядели как прежде.

Была и другая закавыка:

— Как ты объяснишь, что я, напротив, хорошо помню некоторые другие события, относящиеся к этому отрезку прошлого?

— Какие же?

— Ну, например, запуск первого спутника Земли. Это было в пятьдесят седьмом году, а сейчас шестьдесят первый. Венсан родился в пятьдесят шестом. Почему мне запомнились вещи, которые прямо меня не касаются, и стёрлись из памяти те, что имеют непосредственное отношение к моей семье?

— Значит, это избирательная амнезия.

— Странная избирательность.

Поль коснулся платья Изабеллы.

— И это, — сказал он. — Я помню тебя исключительно в джинсах. Это был твой вызов.

Изабелла улыбнулась.

— Это практично… но не слишком элегантно…

— Беда в том, что ещё вчера ты была в них в больнице и носила короткую стрижку.