Александр Грачёв - Падение Тисима Ретто

— Что же вы хотели сообщить штабу восстания? — спросил Тиба техника, стараясь казаться спокойным. — Успокойтесь и говорите. Здесь вам ничто не угрожает.

— Я прошу разрешить мне присоединиться к восстанию, — заговорил Фуная, приходя в себя, — Я знаю резервные склады оружия, они находятся недалёко от южного выхода из подземелья в лесу. Там винтовки и ящики с патронами.

— Это недурно, — заметил Тиба. — Но как, по вашему мнению, мы сможем овладеть этим оружием?

— Как только наступит ночь, я отправлюсь с людьми, которых вы сможете выделить, и мы принесем оружие…

Глаза у Фуная — большие, с темной каймой вокруг глазниц — лихорадочно поблескивали.

— Что вы думаете об этом предложении, товарищ Ли? — обратился Тиба к китайцу.

— Хорошее предложение.

— Но вы отдаете себе отчет, что вас ожидает, если, наше восстание будет подавлено? — спросил Тиба техника.

— Я готов на все! — решительно произнес тот.

— Хорошо, оставайтесь со мной, будете здесь в резерве… Как у вас дела там? — обратился Тиба к Ли Фан — гу.

— Все в порядке, товарищ инженер. Обезоружены офицеры обеих рот в каземате главного управления. Они как раз собрались там. А еще там было сорок три солдата, их тоже обезоружили. Налетели наши — пикнуть не дали. В живых оставили двадцать восемь. Закрыли всех в помещении, что готовили под командный пункт бригады. Посланы люди разоружать солдат у амбразур.

— Охрана у входов в подземелье выставлена?

— На моем участке выставлена, товарищ инженер. Вскоре сюда прибежали Кэ Сун ю, Шао Мин, а затем и Ван Цзюй. В их ротах разоружение охраны также прошло успешно. Как и Ли Фан — гу, они уже были переодеты в японскую форму. Успешное начало восстания воодушевило всех. У китайцев было радостное боевое настроение. Подземелье в их руках! Ни один японец не ускользнул на поверхность. Через полчаса закончилось разоружение солдат, охранявших амбразуры. В ротах повстанцев, собранных в казематах, шла подготовка к захвату барж, учитывались больные и слабые, формировались отделения, которым в качестве мнимой охраны предстояло вести военнопленных к причалам. Для этой цели быстро переодевались и вооружались здоровые, но малорослые китайцы, которых можно было бы принять в сумерках за японцев.

В конторке инженера Ли Фан — гу и Шао Мин под руководством Тиба последний раз проверяли акт о злодеяниях японской военщины на острове Минами, об истреблении двух тысяч военнопленных китайцев, о зверствах Кувахара и офицеров конвойного батальона во главе с майором Кикути. Экземпляр этого акта предстояло любыми средствами доставить через Охотское море к русским, чтобы он стал достоянием человечества.

А стрелка часов неумолимо бежала вперед, напоминая о жестких сроках плана восстания. Инженер Тиба нашел дело и для Фуная. Он усадил его за карту и приказал уточнить местонахождение склада с оружием и набросать маршрут, по которому восставшие в темноте двинутся к складу. Технику, как знатоку местности, Тиба поручил провести туда группу, назначавшуюся для захвата оружия.

Стрелка часов остановилась на цифре «девять“. В это время военнопленных обычно выводят из подземелий и гонят к причалам на баржи. Инженер Тиба, Ли Фан — гу и Кэ Сун — ю распростились с Шао Мином и Ван Цэюем, отправляющимися выполнять вторую часть операции. Кто знает, удастся ли когда — нибудь им встретиться?

В сгущающихся сумерках из подземелья, как всегда, стала вытягиваться колонна оборванных людей. Стуча деревянными подошвами брезентовых ботинок, колонна неторопливо двигалась по дороге к причалам. Случайно оказавшиеся на пути солдаты, привыкшие к этому шествию, сторонились в траву, давая дорогу колонне. Вот и причал. Баржи, уткнувшиеся в берег, были, как всегда, уже с откинутыми сходнями. За долгие годы, все, кто участвовал обычно при погрузке военнопленных, привыкли автоматически выполнять свою работу. Так и сейчас: при тусклом свете фонарей на шкиперских рубках «охрана“ усадила людей в одну из крайних барж, матросы подняли широкие носовые щиты — сходни, и мотор баржи затарахтел. Никому из экипажа баржи не пришло в голову обратить внимание на то, что на кормовых надстройках не оказалось пулеметов: там залегли лишь вооруженные молчаливые солдаты, направив дула винтовок в спины военнопленных. Никто не обратил внимания и на то, что, по меньшей мере, взвод вооруженных «охранников“, построившись по четыре, двинулся обратно к подземельям. Баржа отошла от берега и скоро скрылась в темноте. Звук ее мотора растаял в тишине вечернего моря.

В подземелье с нетерпением ожидали возвращение взвода вооруженных китайцев. Пора было уходить в горы. Колонна уже вытянулась по двое в южной галерее, готовая к походу, и ждала сигнала. Тиба и Ли Фан — гу уточняли последние детали маршрута. Путь из галерей вел к тихоокеанскому берету. Там, кроме патрулей, никого не бывает. Неподалеку от того места, где долина Туманов выходит к тихоокеанскому берегу и где лежит на берегу небольшой поселок казарм стрелкового батальона, путь повстанцев сворачивал в овраг и по нему поднимался к подножию вулкана Туманов. Здесь он пересекал дорогу, ведущую с плато в поселок, и это было первое опасное место. Второе находилось там, где маршрут поворачивал к югу, пересекал один из отрогов, идущих от подножия вулкана, и спускался в долину Туманов, вновь пересекая дорогу. Предполагалось, что дорогу будут пересекать по одному, предварительно сосредоточившись в трех местах. За дорогой снова собираться, и только когда ее перебежит последний человек, двигаться всем дальше.

Проходили все сроки выступления из подземелья, а взвод вооруженных повстанцев не возвращался с берега. Тиба и Ли Фан — гу всерьез начали беспокоиться.

— Товарищ Кэ, — сказал Тиба юноше, — сбегай — ка к главному выходу, выясни, в чем там дело, почему задерживается «охрана“, послушай, нет ли стрельбы у причала.

Но едва Кэ Сун — ю бросился по галерее, как услышал топот ног человека, бегущего ему навстречу. Кэ Сун — ю «остановился.

— Стой! Куда бежите? — окликнул он.

— Там, наверху, стрельба…

— Далеко?

— Примерно в полукилометре от входа.

— Кто — нибудь послан туда для связи?

— Послали двоих, но они еще не вернулись.

— Доложим об этом штабу.

Они вбежали в каземат. Выслушав сообщение посыльного. Тиба, Ли Фан — гу и все присутствующие стали сразу мрачными. Было очевидно, что план восстания нарушен, если не сказать — сорван вообще. Обстановка усложнилась. Требовалось немедленно принять новое решение. По приказанию Тиба и Ли Фан — гу в каземат были вызваны все вновь назначенные командиры рот и взводов.