Дэвид Гоулмон - Древние

— Генерал, радар засек в нашем воздушном пространстве большой самолет. Он вышел из гражданского авиакоридора. Высота тысяча метров, следует строго на север. По нашим данным, это французский «Эйрбас».

— Хорошо, держите меня в курсе. Да, и приведите системы ПВО в боевую готовность.

Полковник кивнул и ушел.

Генерала заботил не сбившийся с маршрута лайнер, а пять тысяч иранских танков Т-90, до которых меньше четырех миль.

Скоро ему придется пересмотреть приоритеты.

Старший по званию из иранских генералов только-только приступил к вечерней молитве, как у него вдруг страшно разболелась голова. Боль возникла в полости уха и шла прямо к центру мозга. В глазах потемнело, по телу разлилась слабость, и генерал едва не рухнул на молитвенный коврик. Внезапно боль отступила — так же внезапно, как и появилась. Генерал встал. Для этого пришлось упереться в пол обеими руками — и в этот момент он ощутил ладонями первые легкие толчки.

На улице тысячи танкистов чувствовали то же, что и генерал. Кому-то пришлось полегче, кому-то потяжелее, но всех словно пронзила какая-то невидимая волна. А потом земля затряслась по-настоящему, и люди совсем потеряли ориентацию.

На сотню миль западнее иракские военные, которые тоже собирались к молитве, ощутили точно ту же жуткую боль, а затем подземные толчки.

Вдруг, без всякого предупреждения, если не считать таковым легкую дрожь, земля пошла волнами. По обе стороны от границы танки вместе с людьми швыряло в разные стороны, словно они оказались посреди бушующего моря. Толчки усилились, и даже воздух превратился в бурлящую мутную толщу. Трещина пробежала по земле, почти точно по линии границы между двумя государствами. Орудия обеих армий выбрасывало с оборудованных позиций, то там, то сям слышались взрывы — это срывались с пусковых установок ракеты перевернувшихся зенитных комплексов.

В земле вдруг образовался огромный провал в несколько сот метров шириной, в котором тут же исчез первый иранский танк. Через долю секунды еще тридцать пять машин вместе с экипажами повторили его судьбу. Разлом ширился с такой скоростью, что ни люди, ни танки не могли ничего поделать. Меньше чем за минуту девяносто процентов иранской армии было уничтожено, словно их никогда не существовало.

С иракской стороны трещина устремилась к недавно возведенному штабу корпуса. Укрепленный лагерь швырнуло вверх и в стороны, словно на пустыню направили струю гигантского брандспойта. Все междуречье Тигра и Евфрата взмыло на пятьдесят метров вверх и тут же ринулось обратно, а сами реки забурлили, выплеснулись и залили пустынные земли. Целые деревни и города уходили в песок. Разлом устремился на север, к Багдаду, и на юг, в Персидский залив. Только-только отстроенная иракская столица взвыла от подземных толчков, словно загнанное животное, в горло которому вцепился могучий хищник. Высотные здания погребали под собой низкорослых соседей, унося сотни тысяч жизней.

Три нефтеналивных танкера, шедших через Ормузский пролив в сопровождении двух британских эсминцев, вдруг отбросило на милю от берегов Объединенных Арабских Эмиратов — это подводное землетрясение расплескало воды залива. Через секунду гигантская волна устремилась обратно, на только что осушенные пространства. Уровень воды поднялся на тридцать метров, а затем стихия поглотила оба военных корабля и перевернула все три супертанкера. Цунами обрушилось на Кувейт и Эмираты, уничтожило прибрежные города и унесло сто тридцать тысяч жизней.

Наконец земля успокоилась. Высоко в небе пассажирский самолет, якобы сбившийся с курса, повернул в сторону, предварительно пролетев над пятидесятимильной полосой нефтяных месторождений с иракской стороны границы, где уже несколько недель втайне от всех шла добыча.

Молот Тора ударил второй раз, и теперь битва на шахматной доске разгорелась всерьез.

Глава 2

Голубой Нил

В трехстах милях к северу от Аддис-Абебы, столицы Эфиопии

Моторная лодка мягко покачивалась на якоре. По всей ее длине был натянут полосатый красно-синий тент, который скрывал экипаж от посторонних глаз. Несколько удочек лениво склонились над неспешно струящейся водой.

Тишину позднего вечера бесцеремонно прервал рев мотора. Катер, выкрашенный в защитный цвет, шел прямо к рыбацкому судну, замершему посреди тихого плеса. Катер вышел на середину реки, и люди, собравшиеся у лееров, стали с подозрением рассматривать рыбака под красно-синим тентом. На корме они заметили небольшой американский флаг, а рядом с ним мощный навесной мотор. Легкий вечерний бриз всколыхнул звездно-полосатое полотнище, а затем оно снова опало — ветерок, на мгновение разогнавший жару, быстро сошел на нет.

Из-за борта моторки вынырнула одинокая голова и повернулась к катеру. Затем возникла рука. Она шлепнула по воде, и мужчина тщательно промыл лицо. На катере насмешливо переглянулись, а высокий негр на корме бросил только:

— Американцы…

Темноволосый мужчина неторопливо скрылся под тентом, а катер отправился дальше по своим делам. Все двенадцать человек на его борту были вооружены мачете зловещего вида, а у четверых имелись АК-47 российского производства. Командир отряда не спускал глаз с рыбачьей лодки, но американец больше не появлялся, и он успокоился. Впрочем, переведя взгляд на берег, африканец понял, что из лагеря за ними тоже наблюдают. Он подумал, что, когда покончит с делом, можно будет заглянуть и сюда, поживиться чем-нибудь у американских археологов. Командир улыбнулся и взвесил в руках автомат. Он ощутил прилив сил — тот самый, что всегда приходит, когда собираешься кого-нибудь убить…

— Кто это там гоняет по реке на авиационной турбине?

Лейтенант Джейсон Райан снова поднял голову, но боль едва не разорвала ее на куски, когда он попытался открыть глаза.

— Катер, — с трудом выговорил он. Во рту, похоже, устроило отхожее место целое стадо антилоп.

— Что? — не шелохнувшись, переспросил собеседник.

— Полная лодка не то «бладс», не то «крипс»,[3] а может, и тех и других. Короче, каких-то бандитов жутковатого вида.

Полковник Джек Коллинз, который расположился в задней части лодки, с трудом поднял раскалывающуюся голову и успел заметить корму катера — тот отошел от их стоянки метров на пятьдесят.

— Вроде в Эфиопии этих банд нет. По крайней мере, пока, — заметил он и снова улегся. — Только бы этот шум прекратился…

Очередной неприятный звук донесся с берега: оттуда отвалила лодка и направилась прямо к ним.